Аня и Макс сидели на террасе кафе в Каркассоне – в Верхнем городе, внутри средневековой крепостной стены с башнями. Макс поначалу отсоветовал было Ане туда ходить, чтобы не будить ассоциации, которые мог породить этот визит и которые могли испортить вечер. Но Аня не согласилась с ним и заявила, что не надо бояться призраков прошлого:
– Пусть они сами боятся. Нечего малодушничать!
– Что, клин клином, значит? – спросил Макс. – Ладно, пошли.
И они прошлись по Верхнему городу и даже посетили Музей инквизиции. На последнем настояла Аня.
– Зачем тебе понадобилось заходить в этот ужастик? – поинтересовался Макс, когда они, поужинав, не спеша пили каждый свое: Аня – свой излюбленный белый сухой мартини, а Макс – «Шатонёф дю Пап». – Продолжаешь вышибать клин клином?
– Нет, – ответила Аня. – Просто хочу понять.
– Понять что?
– Я все думаю о том, что говорил Серж.
– Он много чего говорил. Ты о чем?
– О страхе. Хочу сама разобраться в этом.
– В том, нужен ли страх?
– Да. Мне это кажется неправильным – чтобы люди боялись. Неужели без этого никак нельзя?
Вопрос повис в воздухе. Макс молчал, задумчиво глядя на свой бокал с красным вином.
– Не знаю, я об этом как-то раньше не задумывался, – наконец ответил он. – Наверное, Серж прав – он понимает этот сумасшедший мир куда лучше нас с тобой.
– Но у тебя это тоже вызывает внутренний протест, да?
Макс рассеянно смотрел на парочку, без всякого стеснения целовавшуюся за соседним столиком. «Тоже вот, – подумал он, – ничего не боятся. Да, когда боятся, это, конечно, плохо, но с другой стороны… Смотря какой страх и перед чем».
– Знаешь, Анюша, – произнес он, – мне кажется, что страх все-таки нужен. Нет, не надо, чтоб люди дрожали как осиновый лист. Но когда уж совсем ничего не боятся…
– Значит, ты с Сержем согласен?
– Понимаешь, – ответил Макс раздумчиво, – есть люди, которым, для того чтобы не превратиться в скотов, страх не требуется – в них заложена мораль, и они ей следуют. Но таких людей мало, мне кажется, очень мало.
И, глядя на благородный темно-красный напиток в своем бокале, он вновь замолк.
На следующий день с утра зарядил дождь, и Аня с Максом работали: составляли подробный отчет об экспедиции. Но во второй половине дня распогодилось, и они совершили прогулку по окрестностям, после которой Серж пригласил их на ужин.
– Вы обещали рассказать о Копье Судьбы, или Копье Лонгина, – напомнила Аня, отпив кофе из изящной фарфоровой чашечки.
– Всенепременно, – ответил Серж, – но чуть позже, не в столовой.
Они втроем только что «отужинали», как неизменно выражался Серж, несмотря на замечание Ани о том, что это звучит чересчур старомодно и потому режет слух. Он в своем стиле обезоруживающе улыбнулся и сказал, что понимает это, но что ему лично это слово нравится, и ему как иностранцу это позволительно. Аня только вздохнула: все мужчины бывают в чем-то упрямо-консервативны, даже Серж. Вот и сегодня он не изменил ничего ни на йоту.
– Знаете, Аня, – сказал он в ответ на ее мягкий упрек, – мне, в моем-то возрасте, уже поздно менять укоренившиеся привычки и пересматривать сложившиеся вкусы.
При упоминании о возрасте он чуть заметно озорно подмигнул.
– Вам известно, что я отнюдь не поклонник Черчилля, – продолжил он, – но кое в чем я не могу с ним не согласиться.
– Что вы имеете в виду?
– Он как-то сказал: «У того, кто в молодости не был либералом, нет сердца. Но у того, кто в зрелом возрасте не сделался консерватором, нет мозгов». – Серж усмехнулся. – Конечно, он этим намекал на свою собственную политическую карьеру, оправдывая ее таким образом. Но нельзя этим словам отказать в меткости.
– По-моему, – высказался Макс, – это как-то чересчур категорично, что ли? Наверное, в реале все не так однозначно.
– Разумеется, – согласился Серж, одобрительно кивнув на это и жмурясь, как сытый кот у камина. – Афоризмы всегда категоричны, и потому их почти всегда можно оспорить, и этот в том числе. Но все же в нем есть резон.
– Ну, не знаю, – с сомнением заметил Макс. – Мне кажется, что консерватор человек или либерал – это не от возраста зависит.
Серж улыбнулся.
– А вы, Аня, – спросил он, – как полагаете?
– Наверное, я смогу вам ответить, Серж, – отозвалась она, – если вы мне объясните, чем они отличаются друг от друга.
– Нет, положительно, это прелестно. Сказать вам честно?
– Желательно.
– О, вы, как всегда, не лезете за словом в карман.
– Как я могла бы это сделать? – ответила Аня, демонстративно оглядев себя.
На ней было новое платье, которое она надела сегодня, подумав: «А почему бы и нет? Черт его знает, когда будет еще такая оказия, когда можно переодеться к ужину».
– Женщинам нередко приходится, за неимением карманов, обходиться в качестве хранилища головой, – добавила она.
Серж сдержанно-изящно поаплодировал.
– Браво, – сказал он. – Что ж, вы спрашиваете: «Чем они отличаются друг от друга»? Честно так честно. Понятия не имею.
– Быть не может!
