А потом я валялась на его плече, глупо и счастливо улыбаясь и куря сигариллы. Эрик рассказывал смешные истории про свои путешествия, а я смеялась и думала, что никогда не чувствовала себя лучше. И уснула на его плече, прижавшись к нему всем телом.
– Какие у нас планы? – полюбопытствовала я, понимая, что если не отвлекусь, то из постели сегодня мы точно не выберемся.
Эрик сел, разминая все затекшие конечности. Я провела пальцем по длинному тонкому шраму, идущему от ключицы к животу, наискосок. А потом заметила и другие: узкие и белые от какого-то холодного оружия, пятно старого ожога на груди, круглый, неправильно заросший след от револьверной пули… Мне хотелось прижаться губами к каждой отметине, заставляя ее исчезнуть. Мысль о том, как часто его могли убить, показалась мне ужасной, и я отогнала ее прочь.
Рыжий огляделся вокруг и присвистнул.
– Ой-йо… Ну и бардак. А как мы сломали стол графа?
– Не помню, – хихикнула я, – пал невинной жертвой. Лучше поищи одежду!
– Ну, большая часть ее должна быть на пляже.
– А, точно! Боги! Это я тебя так?
– Если ты про то, что у меня спина разодрана в лохмотья, то да – ты.
– И следы от зубов на шее…
– А у тебя зато синяки, распухшие губы и ссадины на коленках!
Я прижала ладонь ко рту.
– Жутко выглядит?
Он вместо ответа поцеловал меня.
– Я тут подумал… А тренировка у барона, оказывается, не настолько и выматывающая. Это смотря, оказывается, с чем сравнивать.
– Тренировка? Так вот, как ты это воспринимаешь? – сделала я возмущенное лицо.
– А что?
– Не дразни меня, мужчина, если это была только тренировка, я сейчас же начну приставать к тебе, требуя продолжения.
– Ха! – воскликнул рыжий, демонстративно заворачиваясь в синий шелк растерзанной простыни. – Я все понял! – в меня обвиняюще уставился указательный палец. – Ты – суккуб, которого вызвал Дэвлин, и теперь ты собираешься залюбить меня до смерти!
Я кинула в него подушкой, не найдя ответа. Нужно было вставать. Что-то в выражении лица Эрика говорило о том, что ему не терпится что-то сделать. Он взъерошил волосы на голове совершенно мальчишеским жестом и принялся собирать одежду.
– Так, сейчас я тебе покажу одну занимательнейшую хрень. Потом в Дай-Пивка, и ты отдашь Бэрри наше вчерашнее сочинение «Все, что вы хотели знать о Дэвлине Купере, но боялись спросить», чтобы он передал его Стаффу. Потом – мерить броню, может, что-то придется подгонять. А потом, если захочешь, можем глянуть на эту твою Морскую Базу Черногорию или на другой форт, куда там еще вели твои Плиты? Или ты хочешь сначала позавтракать?
– Не особо, честно говоря.
– Ну и хорошо, значит, поиграем в исследователей!
– А мы не собирались дождаться Дэвлина?
– Я набрал разных старых кодов у Василия, пока ты валялась в отключке. Тогда, в Форте. Так что думаю, теперь мы можем сунуться, практически куда угодно, без страха быть изжаренными стражами.
– Здорово, – обрадовалась я и тоже принялась одеваться, а рыжий демонстративно наблюдал за этим процессом.
Пока авантюрист боролся с хаосом, учиненным нами ночью, собирал еще какие-то вещи и набрасывал плед на кровать, я, прихватив бутылку вина, уселась на песок на пляже и закурила первую за утро сигариллу. Волны накатывались на берег лениво и настраивали на размышления.
А вот интересно, насколько нормально вообще то, что между нами происходит? С одной стороны, я переспала с Эриком, более того, намереваюсь повторить это. И то, что я к нему испытываю – не попадает под определение простого желания удовольствия. Я в него влюблена: в каждого беса в его зеленых глазах, в каждый шрам на его теле, в его улыбку. Любить его легко и приятно, как пить игристое вино, когда пузырьки лопаются на языке, и так потрясающе кружится голова. Если бы я не встретила Дэвлина, то я выбрала бы рыжего. И жизнь моя пошла бы просто и весело.
То, что я чувствую к Дэвлину – совсем иной природы. Я совершенно определенно люблю Дэвлина. Это я с пронзительной ясностью поняла в тот момент, когда в нас целились те металлические сферы. Но это какая-то ненормальная любовь. Темная, безнадежная. Выворачивающая наизнанку всю душу. Я болею им, он словно попавший в кровь вирус, вызывающий лихорадку. Лекарства от него нет, и этот вирус убьет меня рано или поздно. И я принимаю это. Вероятно, если бы боги мне услышать, как маг скажет «Я люблю тебя» взамен всей моей оставшейся жизни, я согласилась бы, не раздумывая ни секунды.
Теперь я сходила с ума от этой раздвоенности чувств.
«А кто-то же уже жаловался на скорбность мозгов и собирался к мистикам?»
«А, – лениво отозвалась я, – я же теперь сама – адепт божества, какие мне еще мистики?»
Короче, вот теперь все совсем запуталось. Я продолжала рефлексировать, когда Эрик разобрав по-быстрому разгром в доме, откинул пальмовые листья, вышел и махнул рукой, пойдем, мол.
