– А вы – шаман? – поинтересовалась я, вспоминая, что я знаю об орочей культуре.
– Шаман-то шаман, а вот чего теперь с тобой делать? Ума не приложу. Тебя искать кто будет?
Он пытливо всматривался в мои глаза, и я вздохнула:
– Сейчас – никто. Когда обнаружат, что я пропала – одни боги знают. Отец, магическая безопасность, друзья, люди жениха…
– А смогут найти?.. – перефразировал вопрос орк.
– Друзья – смогут.
– А дневник тот где?
– Он у меня в лаборатории.
– Понятно.
Он помолчал, теребя пальцами косички.
– Как-то не тебя мы ждали, м-да, не тебя…
Шаман пожевал нижнюю губу, а я пока внимательнее осмотрелась. Мы были в большом шатре, сшитом из шкур каких-то крупных животных, с отверстием посередине. В центре был очаг, над ним кипел начищенный медный котелок, видимо, он что-то варил, когда меня притащили. На небольшом столике сбоку я увидела портрет – орк. Портрет был нарисован углем, но орк выглядел, как живой. У него были неожиданно красивые на свой манер черты лица и, казалось, губы вот-вот улыбнутся. Привлекательный, сильный, в чуть прищуренных глазах будто демонята танцуют.
Я снова посмотрела на шамана.
– Ну, вот что, – произнес он, – убивать тебя я не хочу, хотя видят духи – надо бы, чтобы сама не мучилась и других не мучила. Но – не хочу. Побудешь пока в лагере. За пределы его – ни ногой, ты меня поняла? Спать будешь здесь, – он ткнул пальцем в кучу шкур возле очага.
– Поняла, а это надолго?
– Посмотрим, – буркнул шаман.
Я улеглась на шкуры и подумала, что убивать меня никто не будет. Это было уже неплохо. Вместо страха проснулась любопытство. Не считайте меня совершенно слабоумной. Вся проблема в четверти эльфийской крови. Эльфы хорошо, если к первой сотне лет взрослеют. Я легко избавлялась от страха и была ужасно любопытной. И да, по человеческим меркам весьма легкомысленной.
– А кого вы ждали?
– Что? – не понял шаман.
– Вы сказали, что ждали кого-то?
– Слушай, Тощая, спи, давай и радуйся, что жива.
– А можно другой вопрос?
– Да боги светлые!
– Я про татуировки.
– А что с ними?
– Кто вам их делал?
– Тебе-то что? Людям он таких не делает.
– Нет, я видела очень похожие недавно.
– Н-да? И где, интересно?
– У одного парня, – я широко улыбнулась, вспоминая кубики на прессе, – его зовут Гаррош.
Шаман помолчал.
– Как он?
– Вы знакомы?
– Да.
– Хорошо. Он много путешествует с друзьями. Вполне доволен жизнью.
– Он мой внук.
– Оу. Мир тесен.
– Это один из тех «друзей», о которых ты говорила?
– Возможно. Если он не в море.
– М-да. Хорошо, что парни в охране тебя не пристрелили.
Тут-то я и поняла, что не боюсь. Вот ни капельки. Он не будет ни убивать меня, ни калечить. Мне вдруг показалось, что этот орк – вполне добродушный, но хочет казаться суровым. Потому что просто действительно не знает, что со мной делать. Зато я могу беспрепятственно побродить по этому лагерю. Посмотрю, как тут все устроено. Я же никогда не видела орков в естественной среде. Что вот они едят? Как проходит день? Во что тут одеваются? Кому молятся? Во что играют дети? Эх, погиб во мне этнолог, кажется.
– Духи сказали, что сюда придет кое-кто, кто потом сумеет оказать мне весьма важную услугу, – неожиданно проговорил Шаман, – но не может это быть тощая сопливая человеческая девчонка же? Или может?
– А что за услуга? – навострила я уши.
– Спи, Тощая. Может, все еще у тебя и обойдется.
На следующий день шаман выделил мне сопровождающего – того, кто вчера поймал меня. Орк был молодой, пышущий энергией и чем-то напоминал Гарроша, а звали его Углук Два Ятагана. Как ни странно, оказался вполне нормальным парнем. Показал, где у них завтрак, и где можно вечером выпить чарку меда. Оказывается, у них нет понятия «трактир», только медовая зала. Бочка с медовухой общая, каждый наливает, сколько хочет, а уходя, оставляет монеты в специальном ящичке на выходе. Домов в стойбище не было – только шатры разного вида и размера. Дети по полдня учились в каком-то подобие школы, а еще полдня помогали родителям по дому. Школой оказалась широкая круглая площадка недалеко у колодца. Орчата сидели на брошенных прямо на землю шкурах, скрестив ноги. Я полюбопытствовала, что они делают, и изумилась: это был какой-то урок по конструированию. Вся толпа аккуратно и точно кусочками специального угля на листах бумаги вычерчивала изображение какого-то… ружья. У каждой детали проставлялись размеры, писалось название, материал и вес! Не в каждом военном университете учат подобному. Углук увел меня, чтобы я своим необычным видом не отвлекала учеников и не сердила старого учителя с повязкой на левом глазу и с обломанными желтыми клыками. Что ж такого должны были сказать духи Шаману, что утром выдали мне не тюремщика, а экскурсовода? Любопытно…
