«Я, Мауерсбергер Анна Розина, стоящая здесь, клянусь всеведущим Богом и Пресвятой Троицей, что с этой минуты и до самой моей смерти о поступках и секретах моего хозяина Орфире Иоганна Элиаса, никогда никому ни словом, ни письмом не расскажу, а все, что я здесь слышала и видела, навеки сохраню про себя. А если я все же это сделаю либо вообще совершу нечто такое, что пошло бы во вред ему или его доброму имени, то пусть я буду проклята, пусть мою грешную душу постигнет кара небесная, и не будет мне никакого прощения. Аминь».
Ни за что на свете не желая принизить значение женской клятвы, все же приходится считаться с тем, что, как я уже упоминал, Розина предпочла кару небесную возможности посплетничать еще на земле.
Знал ли герцог Карл об этих злых сплетнях, долетающих из Мерсебурга? Возможно, что и знал. Но Орфире смог уравновесить их одним потрясающим доказательством.
В вайсенштейнском замке проходили решающие испытания машины. Ее увеличенный и усовершенствованный вариант разместили под наблюдением самого герцога и его министров в одном из залов, затем окна и двери зала были закрыты и опечатаны, а к двери был приставлен караул.
Через восемь недель герцог собственноручно снял печати и вместе со свитой прошел в зал. Машина точно так же вертелась, крутилась, гремела и поднимала груз, как и восемь недель до этого, когда закрывали двери. Обо всем этом герцог составил официальное удостоверение специально для Орфире, датированное 27 мая 1718 года.
Единственное его сожаление было о том, что сия чудесная машина, которая только скрипит, крутится да балласты поднимает, не может выполнять какой-нибудь другой полезной работы. Нельзя ли сию машину заставить делать что-нибудь еще? Отчего же, конечно можно, отвечал на это Орфире, вот только для этого необходимы две вещи: время и деньги.
Тогда герцог подарил ему домик и именьице в округе, с тем чтобы он приступил к работе незамедлительно. Но тут повторился сюжет известной басни Лафонтена, в которой один шарлатан взялся за несколько лет научить герцогского осла разговаривать, рассчитывая что за это время что-нибудь да случится: либо осел сдохнет, либо герцог помрет.
В данном случае умер герцог, и Орфире не пришлось представлять дело так, будто машина сломалась.
Орфире, чтобы все-таки сохранить авторитет, писал научные диссертации о вечных двигателях, к одной из них даже приложил чертежи с примечанием, что, дескать, «глубоко копающий ум по ним и сам будет способен сконструировать вечный двигатель».
Чертежи и сегодня хранятся в библиотеке города Касселя, но, естественно, очень «глубоко копающие» инженерные умы так и не смогли извлечь из них пользу.
30 ноября 1745 года Орфире скончался.
Что может чувствовать обычный читатель, когда ему в уши жужжат, что вот такой-то и такой-то миллиардер является счастливым обладателем стольких-то и стольких-то миллиардов? Со скучным равнодушием пробежит глазами новость? Или его охватит желтая зависть? Или его зальет красная волна возмущения, что вот такое огромное состояние зажимает только один человек? Чувствовать читатель может, конечно, что угодно, только его воображение подключается очень медленно. Предприятия, пакет акций, недвижимость, банковские вклады — все это сухие понятия, не имеющие налета романтичности.
Совсем по-другому воздействует на воображение бледный отсвет золота, белое мерцание серебра, радужное сверкание драгоценных камней! Словом то, что называют сокровищами. От этого пуще вспыхивают пламенем тлеющие угли воображения, именно это питает и разжигает огонь.
Сокровища, о которых я собираюсь вести речь, не были зарыты в землю, не были замурованы в стену, они очень даже блестели и сверкали на глазах у всего света, и все же их происхождение покрыто тайной. Человека, который собрал их, тоже окутывает пелена таинственности, а ведь два последних десятилетия своей жизни он провел совершенно открыто, в городе Венеция.
О годах его жизни, когда, собственно, и происходило собирание богатства, известно лишь то, что он сам рассказал, а это очень похоже на сказку.
В 1654 году 10 февраля перед нотариусом города Корфу предстал Жан Тьери, местный житель, и потребовал составить письменное завещание.
