— Вы помните, Ваше Величество, недавний густой туман, когда по улицам можно было буквально ходить на ощупь. Вот такой же туман нагнетают вокруг короля его министры, так что он не может видеть действительности, только то, что представляют ему его министры.
Была у него одна большая страсть: любил драгоценные камни. Он их собирал и любил при случае демонстрировать. И хотя, как отмечал один из его знакомых, одевался он с «великолепной простотой», но на придворных балах появлялся в туфлях с пряжками, на которых искрились настоящие бриллианты. Сплетники, конечно, не оставили без внимания эту страсть Сен-Жермена к драгоценностям и поговаривали, будто бы граф сам делает их алхимическими способами. Авантюрист же, по своей привычке, не опровергал их, давая возможность слухам распространяться и обрастать невероятными подробностями. Король однажды, желая его испытать, показал ему бриллиант не совсем чистой воды. «Вот в таком виде он стоит шесть тысяч ливров, — сказал король, — но если бы можно было из него удалить пятно, он стоил бы десять тысяч». Сен-Жермен попросил короля дать ему бриллиант и один месяц сроку для проведения очистки камня. Через месяц он вернул камень: бриллиант сиял чистейшим светом. Промерили: камень оказался точно такого же размера, каким его передали. «Если только он вернул именно тот», — не унимались злые языки.
Поскольку он его подменил, этот факт сам по себе тем более важен для понимания психологии авантюриста. Предположить, будто бы он «вывел» пятно химическим путем, невероятно. Он попросту выкинул из кармана четыре тысячи ливров только ради того, чтобы этим трюком ослепить короля и двор. Плодоносящими зернами были в его руках деньги: посеяв, он и пожинал. Но не только деньги, в них у него не было надобности, скорее он пожинал изумление, признание, славу. А что же еще нужно авантюристу?
В деньгах он не нуждался, — сказал я. Как-то раз его навестил барон Глейхен, тоже известный авантюрист, и был потрясен тем, что открылось ему. «Я словно Алладин осветил своей лампой сокровища Сен-Жермена, — писал он. — Груды драгоценных камней и один, особенно красивый, огромный опал. Первоклассная живопись на стенах, среди картин редчайший экземпляр Мурильо[23]. Повсюду богатство, роскошь». Природа этого огромного состояния покрыта густой завесой тайны, так же как и само происхождение придворного любимца.
Парижский блеск бриллиантового короля длился недолго — несколько лет. Потом случилась беда. Он с головой окунулся в политику. Насколько ловко он скользил по паркету салонов, а вот в политике грохнулся об пол. Вдруг он объявился в Голландии и как тайный агент-дипломат начал что-то вынюхивать. Тамошний посол Франции, прослышав об этом, написал недовольное письмо в Париж министру иностранных дел Шуазелю, что-де за тайного агента подсылают к нему. Министр зачитал это письмо в государственном совете, будучи в ужасном возмущении, король же, «опустив глаза, молчал». По-венгерски говоря: вляпался. Ведь это он, король, вместе с мадам Помпадур заварил кашу с планом послать Сен-Жермена тайно в Голландию якобы для проверки действий Шуазеля с его подчиненными. Должно быть, не доверяли собственным министрам, а может быть, имели какие другие планы.
Достаточно сказать, что Шуазель обратился с просьбой к голландскому правительству арестовать графа Сен-Жермена как проходимца и, заковав его в кандалы, препроводить во Францию. Мудрые голландцы не захотели лезть в это дурно пахнущее дело. И решили шепнуть про него самому Сен-Жермену, предоставив ему возможность бежать в Англию. Вот так, и козел сыт, и капуста цела.
В Лондоне беглеца ожидал шумный прием. Газеты много писали о нем, особенно занимала их тайна «эликсира молодости». Все же и в Лондоне оставался он недолго. Жажда приключений гнала ли его дальше? Кто знает. Следующая весть о нем пришла из Санкт-Петербурга. Там он принял участие в дворцовом перевороте. Потом расстался и с русскими друзьями, какое-то время жил в Берлине, затем в Ансбахе сделался фаворитом правящего герцога.
Данные о последних годах его жизни опять же тонут во мгле неизвестности. Поговаривали, что он обосновался при дворе правящего ландграфа Карла в Гессене. Этот тоже был фанатиком алхимии, и они вместе искали философский камень. Об эликсире молодости речи больше не было. Да и не могло быть, потому что граф Сен-Жермен окончил свою жизнь, полную превратностей, примерно в 1780 году в Эккерферндте.
С тех пор многие ломали голову над разгадкой тайны этого необыкновенного человека. Он был авантюристом, но необычным. Он завораживал людей, но не затем, чтобы отнимать у них деньги, — у него их было предостаточно. Его целью было царить в обществе, он хотел быть звездой модных салонов. Как будто бы высокое общественное положение полагалось ему по рождению, но по какой-то сдерживающей причине он не мог заявить о своих законных притязаниях…
