Что же, в Мантуе исчезновение одного из членов кабинета проглотили просто так? Знали, что он поехал на охоту и не возвратился, — и ни правительство, ни его семья, ни общественное мнение в малом государстве не интересовало, куда он пропал?
А через некоторое время в Пиньероле появляется узник в черной маске, вся округа знает о нем, слухи ползут по всей стране, а у Мантуи и тени подозрения не возникает, что если маска скрывает лицо исчезнувшего государственного мужа?
И для чего понадобилась эта комедия с маской? Неужто нельзя было как-то проще снять подозрение с узника? Просто парадоксально, что вопиющий факт похищения человека пытались скрыть таким вопиющим способом.
Итак, последнее слово все же еще не произнесено. Да это и не важно. Так или иначе, все это дело только доказывает произвол высших феодалов, не знающих предела.
В случае с Железной Маской любопытный свет волновало, кто же скрывается под маской? Относительно же шевалье д’Эона вопрос стоял иначе: кого скрывает его юбка — мужчину или женщину?
Эту историю я начинаю с середины и даю в дословном переводе один необычайно странный королевский указ. Его издал Людовик XVI в 1775 году 25 августа:
«Именем короля! Приказываем мадемуазель Шарлю-Женевьеве-Луи-Огюсту-Андре-Тимоти Эон де Бомон, совершеннолетней девице, которая до сего дня была известна как шевалье Эон, драгунский капитан, кавалер ордена Святого Людовика, уполномоченный министр в Англии и прочая, незамедлительно вновь надеть приличествующее ее полу платье, в коем она служила нашему предшественнику, покойному королю. Запрещаем ей в нашем королевстве Франции появляться в иной, чем женское платье, одежде.
При этом условии она может в полной безопасности и под защитой нашего королевского слова возвратиться на родину и пользоваться гоп свободой, почетом и щедротами, которые наш великий предшественник назначил ей и которые мы гарантируем.
Его Величество в знак особой милости признает те открытые и тайные услуги, которые мадемуазель Эон де Бомон на протяжении более чем двадцати лет оказывала досточтимому предшественнику, и желает, чтобы ее никогда не лишали королевского и военного креста ордена Святого Людовика, который означенная девица заслужила в битвах и осадах в качестве драгунского капитана и генеральского адъютанта, рискуя жизнью, и такой храбростью, которые подтверждают все ее начальники-гене-ралы. Этот крест она может носить на женском платье до самой своей кончины.
В подтверждение этой своей воли Его Величество собственноручно подписал сей указ и повелел зарегистрировать его государственному секретарю иностранных дел.
Версаль, 1775 года, августа 25 дня.
Вряд ли когда-либо скреплялся гербовой печатью Франции подобный этому чрезвычайный указ. Бывшему драгунскому капитану и уполномоченному министру вновь надеть юбку, но носить при этом рыцарский крест ордена Святого Людовика!
Чтобы понять это, придется рассказать историю с самого начала. Он родился в 1728 году 5 октября во французском городке Тоннер. Его отец был судьей трибунала и сына тоже отдал изучать юриспруденцию. Смышленый мальчик закончил факультет права, получил докторский диплом и стал адвокатом. Своими работами по части финансов и политики он привлек внимание придворных кругов и был назначен секретарем к новому послу в России.
По приезде в Россию посол нанес визит царице Елизавете и представил своего секретаря как мадемуазель Эон де Бомон, свою племянницу.
