Пестрые истории полностью

Более всего невинных гротескных клубов вырастила Англия XVIII века. («Spectator» за 1710 год в номерах 9, 17, 30, 72, 78 приводит их описания.) Таковыми были: Adam-Club, то есть клуб Адамов. Не подумайте чего плохого. Прием связывался не с костюмом Адама; просто таково было условие: всех членов клуба звали Адамами.

King-Club — клуб королей. И этого не стоит пугаться, тут главное — фамилия: просто собирались носители фамилии King (Король).

О клубе Георгов и говорить не стоит, что они собирались в день своих именин, и если кто-то, что-то утверждая, очень настаивал, то вместо подкрепления «Ей-Богу!» (что по-английски звучит как «Ву Jovel», то есть «Клянусь Юпитером!») клялся св. Георгием.

Клуб живущих на одной улице не требует особого пояснения, а вот о клубе Hum-drum, то есть о «Клубе скучающих», следует знать, что его члены, все исключительно почтенные джентльмены, сидя сообща до полуночи, не произносили ни единого слова, молча дымили трубками и пили.

Сходные цели ставил «Клуб немых». Кое-что из жизни этого клуба просочилось. Когда герцог Мальборо (1650–1722) выиграл битву при Гехштетте (1703), один из членов клуба, узнав эту новость, в порыве патриотического воодушевления поспешил в клуб и на радостях воскликнул: «Мы победили!» и был немедленно исключен. Голосование, естественно, происходило не живым словом, а на римский манер, pollice verso: повернутый вниз мизинец означал — помилованию не подлежит. Другое известное событие произошло при приеме в клуб нового члена. Новичок подошел к задумчиво сидящему в кресле старому члену и представился. Собственно, этим он еще не нарушил правил. Но потом необдуманно прибавил: «How do you do, Sir?» (Как поживаете?) Несносного болтуна тут же единогласно исключили.

Нельзя назвать невинным — но, воспользуюсь парадоксом и уделю место в силу его серьезной дурости «Клубу дуэлянтов». Он возник в эпоху короля Карла II (1630–1685, правил 1660–1685). Членом его мог быть только тот, кто убил Или хотя бы ранил противника на дуэли. За трапезой члены клуба рассаживались за двумя столами. За главным столом получал место тот, кто отличился на дуэли со смертельным исходом. За малым столом теснились те, кто нанес противнику только рану. Этих, конечно, подогревало честолюбие оказаться за главным столом, поэтому они старались воспользоваться любыми предлогами, чтобы ввязаться в дуэль. Однако закон карал дуэлянтов смертной казнью, поэтому получалось так, что тот из членов клуба, кто не погибал на дуэли, либо бежал за границу, либо был повешен. Клуб проработал короткое время, потом за убылью своих членов прекратил существование.

Тем более долгой жизни был «Вечный клуб». Такое претенциозное название означало только, что его члены (100 человек), постоянно сменяя друг друга, несли вахту в помещении клуба, то есть днем и ночью там постоянно должен был находиться хотя бы один член клуба. Дежурный не мог уйти до тех пор, пока не придет следующий и не сменит его. Поэтому каждый член клуба мог с полной уверенностью рассчитывать, что, придя в любое время суток, он найдет там общество. Уставом провозглашалось также, что хозяин клуба (steward) никогда не умрет. Хозяину на все времена полагалось огромное кресло во главе стола, и его он не мог оставить, пока не явится для несения службы очередной стюард. Надо было также заботиться о поддержании огня для раскуривания трубок, для этой возвышенной цели держали старушку-работницу.

Однажды все-таки на клуб обрушились куда более страшные языки пламени — в 1666 году: пламя пожарищ, которое выжгло дотла большую часть Лондона. Документы клуба хранят память о тогдашнем стюарде, словно морские ежегодники о капитанах, остававшихся на тонущем корабле до самого конца. Пожар рассеял членов клуба, они не смогли прийти на смену караула, но герой-стюард не сдвинулся со своего кресла. «Jam proximus ardet Ucalegon»[55], - мог бы сказать он вслед за Вергилием, если б знал латынь.

Уже горел соседний дом, но стюард, оставаясь верным своему долгу, сидел и пил. Спустя какое-то время туда пробрались несколько членов совета клуба, и только по их официальному приказу неустрашимый хозяин наконец покинул свое кресло и кучу пустых бутылок. После небольшого перерыва, вызванного обстоятельствами vis major (непреодолимой силы), клуб продолжал свою бессмертную жизнь, и старая весталка продолжала хранить святой огонь.

Что касается общения, то оно не было уж таким многообразным. Речь велась только о событиях клубной жизни. Обсуждались подробности громких партий в вист, выигранных в многотрудной борьбе членами клуба; воздавали должное прилежанию того из членов, который каждый божий день в течение двадцати лет завтракал в клубе; склоняли голову перед величием тех, кто в один присест выкуривал по сто трубок.