Мне представляется важной именно эта стыдливость. Дон Жуан бесстыден, но не бесстыж, и в мужском обществе он был бы единственным, кого не рассмешил бы скабрезный анекдот — не может рассмешить. Его застенчивость подспудна, внешне она не проявляется, это не чопорность, а чувствительность — черта, которая, как правило, сродни артистизму, потребности перевоплощаться до самозабвения. «Дон Жуан» — его роль.
«Севильский озорник, или Каменный гость» — первое драматическое воплощение образа. Пьеса, опубликованная в 1627 году, без достаточного, на мой взгляд, основания приписывается прославленному Тирсо де Молине. Она начинается с короткой сцены, в которой Дон Жуан выявляется весь целиком — не в становлении, а таким, каков он всегда, — до той самой минуты, когда его поглощает ад. Вот таким — без подготовки и вне развития — он представлен и во всех позднейших вариантах: Дон Жуан внезапен, как метеор. Мне кажется, что любая попытка представить Дон Жуана в становлении, в развитии возможна лишь за счет потери самого образа — это будет не подлинный Дон Жуан, а человек, который по тем или иным причинам входит в его роль.
Итак, размышляющий Дон Жуан!
В этом случае материализующим средством воплощения образа будет не музыка — по Киркегору[51], единственно возможное средство показать подлинного Дон Жуана, — а театр, для которого характерно, что маска и сущность нетождественны. Отсюда всевозможные ошибки и путаница, как в старинных испанских комедиях «плаща и шпаги», как во всех случаях жизни, когда человек еще не выявлен, но весь в поисках самого себя.
Почему Дон Жуан всегда представлен авантюристом? Он ведет образ жизни, который не доступен ни одному человеку на свете, — образ жизни только мужчины. Из-за этого он в постоянном долгу перед творением. Его экономическое банкротство, на котором особенно настаивает Мольер, лишь замена другому — тотальному банкротству. Без женщины, чьих требований он не желает признавать, его бы не было на свете. Паразитируя на творении (Дон Жуан всегда бездетен), он рано или поздно предстанет перед выбором — смерть или капитуляция, трагедия или комедия. Но и вне общества существование Дон Жуана немыслимо…
Дон Жуан не революционер. Его враг — само творение.
Дон Жуан — испанец, то есть анархист.
Я уже говорил, что Дон Жуан бездетен. Будь у него хоть 1003 ребенка, он все равно бездетен. У него их нет — он всегда сам по себе. С того момента, как он станет отцом — признает свое отцовство, — он перестанет быть Дон Жуаном. Это будет его капитуляцией — первым шагом к зрелости.
Почему не существует пожилого Дон Жуана?
Интеллектуальное кощунство Дон Жуана в том и состоит, что он хочет остаться сам по себе — мужчиной без женщины — человеком. В сравнении с творением у него интеллект ребенка, — поэтому занавес должен упасть прежде, чем Дон Жуану исполнится тридцать пять лет. Иначе ему суждено остаться шутом — в этом сущность его интеллекта.
(Казанова может состариться!)
