Входит Цезарь. Он только что выкупался и облачился в новую пурпурную шелковую тунику; вид у него сияющий, праздничный. За ним идут два раба и несут легкое ложе — нечто вроде скамьи, украшенной тонкой резьбой. Они ставят его возле самой северной из затянутых занавесями колонн и исчезают. Оба придворных с церемонными поклонами следуют за ними. Руфий встает при появлении Цезаря.
Цезарь
Руфий
Цезарь
Руфий
Цезарь
Руфий. Кто обедает с нами, кроме Клеопатры?
Цезарь. Аполлодор, сицилиец.
Руфий. Этот щелкопер?
Цезарь. Полно. Этот щелкопер — забавный враль, всегда может рассказать что-нибудь, спеть песню и избавляет нас от труда расточать любезности Клеопатре. Что для нее два таких старых политика, эдакие лагерные медведи, вроде нас с тобой? Нет, Аполлодор в компании — чудесный малый, Руфий, чудесный малый.
Руфий. Да, он немножко плавает, немножко фехтует… Мог бы и хуже быть. Вот если бы он еще научился держать язык на привязи!..
Цезарь. Да пощадят его от этого боги. Ох, эта жизнь воина! Скучная, грубая жизнь — жизнь дела. Это самое худшее в нас, римлянах. Деляги, чернорабочие: пчелиный улей, обращенный в народ. То ли дело краснобай с умом и воображением, которые могут избавить человека от необходимости вечно что-нибудь делать!
Руфий. Гм, сунулся бы он к тебе со всем этим после обеда! Ты замечаешь, что я пришел раньше, чем положено?
Цезарь. Н-да, я сразу подумал, что это неспроста. Ну, что случилось?
Руфий. Нас слышат здесь?
Цезарь. Наше уединение располагает к подслушиванию, но это можно исправить.
Занавеси раздвигаются, за ними открывается висячий сад, посреди которого стоит празднично убранный стол с четырьмя приборами — два на противоположных концах, два рядом. Конец стола, ближе к Цезарю и Руфию, уставлен золотыми ковшами и чашами. Величественный дворецкий наблюдает за целым штатом рабов, которые суетятся вокруг стола. По обе стороны сада идут колонны, и только в самой глубине — просвет, наподобие большой арки, ведущей на западный конец кровли, откуда открывается широкий горизонт. В глубине, посреди этой арки, на массивном пьедестале восседает бог Ра, с головой сокола, увенчанной аспидом и диском. У подножия его стоит алтарь из гладкого белого камня.
Ну вот, теперь нас видят все, и никому не придет в голову подслушивать нас.
Руфий
Цезарь. А кто это такой, Потин?
Руфий. Да этот, у которого волосы как беличий мех, — поводырь маленького царька, твой пленник.
Цезарь
Руфий. Нет.
Цезарь