Рупрехт
Старик. Дальше разговаривать с ним бесполезно… Пойдем, Амалия!
Амалия. Этот тип! Этот ужасный человек! Возвращается и отравляет нам жизнь!
Рупрехт. Он не хочет вспоминать, что сгубил жизнь своей жены. Неужели в нем не осталось ничего человеческого? Абсолютно ничего?
Эдуард
Рупрехт. Амалия кому хочешь хребет сломает. Даже чемпион мира в тяжелом весе.
Эдуард. Если бы вы знали, как она меня истязает. Как она меня истязает! То есть, я хочу сказать — вам-то это известно.
Рупрехт. Еще бы не известно… Да, что же мы теперь будем делать с моей женой?
Эдуард. Вы хотите сказать — с моей женой?
Рупрехт. Ну, скажем, с нашей женой!.. Когда я в конце концов удрал и вскоре после этого «застрелился», я не был разведен со своей женой. Однако поскольку официально я считался мертвым, ваша жена смогла выйти замуж вторично.
Эдуард
Рупрехт. Вы хотите сказать, что можете взять свою шляпу, сделать ручкой и смыться?
Эдуард. Ну конечно! Вы не были разведены — значит, вы и есть настоящий муж моей… вашей… нашей жены.
Рупрехт. К сожалению, я должен вас огорчить. Это не так, дорогой друг. Поскольку я был официально признан мертвым, ваш брак с нашей женой остается, по закону, в силе.
Эдуард
Рупрехт. Да, так обстоит дело… Правда, у нашей жены есть выбор. Она может выбрать, который из нас двоих ей подходит. Вы или я! Так гласит закон.
Эдуард
Рупрехт
Эдуард
Рупрехт. Да, дорогой мой, вам никто не в состоянии помочь. Кроме вас самого… Если вы в состоянии.
Эдуард
Амалия
Эдуард
Амалия
Эдуард
Амалия
Эдуард
Рупрехт
Эдуард
Рупрехт. Скажите-ка, а долго вы, собственно, терпели?
Эдуард. Семнадцать лет!
Рупрехт. Вот это да! Ну и молодчина!
Эдуард. Семнадцать лет тюрьмы!
Рупрехт. Наши почтенные жены берут верх над мужьями из-за нашей незлобивости… И еще из-за одной опасной вещи — маленькой ошибки, которую мы, влюбленные дураки, допускаем в самом начале. Когда мы влюблены, мы уступаем в мелочах, а нас постепенно съедают с костями… Наши уступки в самом начале — вот причина, по которой мы в конце концов оказываемся под каблуком у своих жен.
Эдуард