Пьесы полностью

Рупрехт. Так-то оно так. Купить мужа ты себе можешь. Но купленный муж тебе все равно что прислуга… Теперь послушай-ка меня. Эдуард просто слишком добродушен. Это единственный его недостаток. Если только это недостаток!

Амалия. Добродушен? Он слабовольный человек. Тряпка, а не мужчина. А теперь он еще стал дерзить.

Рупрехт. Разве он сам по себе стал тряпкой? Разве это дело не твоих рук?

Амалия. А зачем он мне все спускал?

Рупрехт. Наверно, не хотел всю жизнь быть с тобой на ножах. Для этого он слишком добродушен… Почему же ты превратила его в тряпку?

Амалия. Я предпочла бы мужа, который не дает себя в обиду.

Рупрехт. Теперь ты этого добилась. Теперь Эдуард наверняка не даст себя в обиду. Теперь у него есть против тебя оружие, острое как бритва, — прошение о расторжении брака… Пока не поздно, поразмысли, старушка, над своим поведением.

Амалия. Не нужны мне твои советы. Захочу — и эта тряпка бросится передо мной на колени.

Эдуард. «Жили-были…» — так начинаются все сказки.

Входит Лизель и удивленно смотрит на осколки. Бросив на нее разъяренный взгляд, Амалия уходит.

Лизель. Кто же все это натворил?

Рупрехт. О-о, у моего друга Эдуарда была легкая размолвка с женой, и при этом разбилось несколько ваз и одна семейная жизнь.

Лизель. Я жду этого уже семнадцать лет. (Собирает осколки в передник. Повернувшись к Эдуарду.) Вам надо было дать ей парочку пощечин. Еще до брачной ночи! Тогда бы наша фрау Амалия излечилась. (Продолжает собирать осколки.) Рупрехт (улыбаясь, Эдуарду). А вместо этого вы шли на уступочки.

Лизель(Рупрехту). Вам тоже нечего нос задирать. Хоть вы человек разумный, а тоже поначалу все спускали фрау Амалии.

Рупрехт(Эдуарду). Уступочки!

Лизель(Рупрехту). А потом вы удрали. Это каждый может. Вот вам бы тут остаться да взять дело в свои руки. (Подбирает последние осколки. Поворачивается, Эдуарду.) Парочку оплеух еще до брачной ночи! (Уходит.)

Рупрехт. Посмотрите-ка на нашу Лизель. Ну и задала она нам жару!

Эдуард(после паузы). Я надумал. Всего лучше будет подать на расторжение брака. Позвоню своему адвокату.

Рупрехт. Неужели?!

Эдуард. Да-да! Надо действовать наверняка. (Идет к телефону и набирает номер.) Пожалуйста, господина Керна… Ах, добрый день, господин адвокат. Говорит Эдуард Блум. Завтра рано утром я к вам заеду. Вы должны будете подать для меня прошение… Завтра я вам объясню… Спасибо! До свиданья! (Кладет трубку.) Вот! (Протягивает Рупрехту руку.) До свиданья. Теперь я переезжаю в отель, немедленно.

Рупрехт. Так сразу?

Эдуард. А то Амалия опять набросит мне на шею петлю. Петля будет украшена розами! Но через несколько недель обнаружатся шипы!

Рупрехт. Да, кто знает… может быть, вы и правы.

Эдуард. Когда расторжение брака состоится, вы снова станете мужем нашей жены. Ведь вы же не были с ней разведены. Примите мои соболезнования!

Рупрехт(чешет затылок). Нет, этого я не имел в виду. Нет, дорогой!

Эдуард(радостно машет). До свиданья. (Уходит.)

Вальтер(на ходу снимая плащ). Мы только хотели тебя повидать. Мы уезжаем на два дня на дачу. (Поворачивает голову.)

Входит старик, в руках — деревянная голова, он ставит ее на столик у рампы. Улыбающееся деревянное лицо выкрашено в телесный цвет; усы, русые волосы, круги румянца на щеках.

Старик. После многих бессонных ночей я решил украшать нашу шляпу не широкой лентой, а узенькой. (Показывает на шляпу.) Вот такой! Изготовление шляпы с лентой шириной в палец обойдется нам на двадцать пфеннигов дешевле. Поскольку мы в среднем сбываем пять миллионов шляп в год, это даст ежегодно миллион прибыли.

Рупрехт. А как насчет ленточки в красно-синюю клетку? Это было бы ново!

Вальтер. А если мы прогорим на пяти миллионах шляп с узкой ленточкой?

Старик(показывает). Это голова обезглавленного убийцы. Она еще не остыла. Я приобрел ее по дешевке.

Все трое озадаченно смотрят на старика.