К о л о б о в. В том-то и парадокс, что присох я к ней, как говорится, душой и телом. И чем дальше в лес, тем крепче я люблю свою беспокойную работу. Но этой любовью нельзя подменять, а вернее, заслонять другую любовь, любовь к конкретному человеку. Вот и не сходятся концы с концами.
Б е л к и н а (потрясенная его откровенностью). Странный вы человек… Честное слово — странный. (После паузы.) С одной стороны, сильный, уверенный и даже строгий. А с другой… А знаете (смотрит на Колобова), из вашего положения есть выход. Концы с концами сводятся просто. Надо, чтобы она любила вас не отдельно от работы, а вместе с нею. Как бы это объяснить попроще…
К о л о б о в (улыбаясь). Куда уж проще. (Смеется.) Видишь, как дело обернулось. Встретились, чтобы найти выход для тебя, а ищем для меня. Премного благодарен тебе, Рената.
Б е л к и н а (обиженно). Я ведь искренно.
К о л о б о в (серьезно). Я тоже. В твою искренность я верю. (Вглядывается в глубь аллеи.) Искренние люди — самые обидчивые.
На аллее появляется П о л и т о в. Увидев Колобова и Белкину, останавливается, растерянно оглядывается.
А вот и наш Сергей. (Политову.) Тебя можно на минутку?
П о л и т о в (направляясь к скамейке). Можно…
К о л о б о в (Белкиной). Сейчас я тебя познакомлю с хорошим парнем.
Б е л к и н а (разочарованно). Мы с ним знакомы…
К о л о б о в (удивленно). Знакомы? (Политову.) Когда же вы успели?
П о л и т о в (холодно кивая Белкиной). В одной школе учились.
Б е л к и н а (Колобову). Он, этот самый «хороший парень», в комсомол меня не принял, за бортом оставил.
П о л и т о в (ершисто). Сама за борт выкинулась. Мы подавали тебе руку, а ты за своей мамочкой… по ресторанам…
К о л о б о в (перебивая). Не горячись, Сергей! К чему поминать старое? Рената решила покончить с прошлым.
П о л и т о в. Знаю я цену этим обещаниям.
Б е л к и н а (с обидой). И ничего ты не знаешь. Я, если захочу… Ты, Политов, сухарь…
К о л о б о в (улыбаясь). Здорово она тебя, Серега, а? (Смотрит на часы.) Однако я, кажется, засиделся с вами. Влетит мне дома. Вы тут поспорьте, а я пойду.
Политов встает, но Колобов удерживает его.
Будь здоров, Серега. Надеюсь, ты проводишь Ренату. (Белкиной.) Как только компания будет в сборе — звони. (Уходит.)
Белкина и Политов остаются на скамейке. Белкина, опустив голову, рассматривает сумочку.
П о л и т о в (строго). Ты вот что, Белкина, ты эти штучки брось! Искушай своими прелестями других. А его не тронь! Понятно?
Б е л к и н а (не глядя на Политова). А я и не собираюсь его искушать. Просто так — позвонила, а он взял и пришел…
П о л и т о в (возбужденно). Он человек слова. Сказал, — значит, сделал. На этом-то некоторые типы его и подлавливают.
Б е л к и н а (со вздохом). Красивый…
П о л и т о в. Эх ты — красивый. Будто это главное в человеке. Красивых вон сколько расплодилось. Ну и что? А он благородный, честный… И ты со своими звонками на него тень не наводи. Понятно? После сегодняшней твоей выходки про него и так черт знает что подумают.
Б е л к и н а (резко). Замолчи!.. (Плачет.)
Политов, оглядываясь, придвигается поближе, несмело дотрагивается до ее плеча.
П о л и т о в. Ну вот что, Белкина, ты перестань. Я, кажется, того, перестарался. Ты извини меня, Рената. Давай-ка лучше я провожу тебя домой…
<p><strong>ЧАСТЬ ВТОРАЯ</strong></p>Приемная горкома. Вечер. Комната ярко освещена. У стендов как-то совсем по-молодому спорят члены Совета старейших большевиков. Их здесь человек десять — двенадцать. На первом плане стенд со множеством фотографий, и над ними плакат: «Комсомолец, делай жизнь свою с товарищей…» — и несколько фамилий.
С о р о к и н (кивая на плакат). Будь я моложе, начал бы делать жизнь свою с Авдотьи Шиловой.
Ш и л о в а (улыбаясь). Тогда пришлось бы тебе, Климушка, щеголять в юбке.
