Пьесы полностью

Г о л о с. Товарищ Лавров! Только дели поровну. Чтоб тебе хорошо и мне хорошо. Тебе палец отруби — болит, и мне палец отруби — болит. Всех равняй.

В т о р о й  г о л о с. Тихо ты про золото! Лазо узнает…

Л а в р о в, Что — Лазо? Лазо теперь не до нас? По всей Чите слух гуляет, что большевики укатили с золотом в Китай. Меньшевики и эсеры — эти милые дружки — уже трезвонят об этом во все свои колокола, так что Лазо теперь только оправдывайся знай. Ха-ха! (Поет.) «Его поймали, арестовали, велели паспорт показать…» Будь здоров, товарищ командующий Лазо!!

Тяжко дышит паровоз бронепоезда.

У с к о в (испуганно). Куда вы одеваетесь, Сергей Георгиевич?

Л а з о. В город, Миша.

У с к о в. Там же белые, а вы еще и без оружия?!

Л а з о. Так надо, Миша.

Входит  П а в е л  И л ь и ч.

П а в е л  И л ь и ч. По вашему приказанию машинист прибыл, товарищ Лазо.

Л а з о. Доброе утро, Павел Ильич!

П а в е л  И л ь и ч. Паровоз на парах. Можно трогать, Сергей Георгиевич.

Л а з о. Вот в чем дело, Павел Ильич… Нас обвиняют в трусости и в грабеже! Я должен явиться на суд.

П а в е л  И л ь и ч. На чей суд?! Это провокация, ловушка! В городе уже белогвардейцы, меньшевики и эсеры с ними заодно. Это они раздувают клевету о том, что не анархисты, а большевистские комиссары ограбили банк и бегут в Китай. Они и суда требуют!

Л а з о. Вот я и пойду в суд, чтобы разоблачить их клевету перед народом.

П а в е л  И л ь и ч. Это будет не суд, а расправа.

Л а з о. Пусть расправа, пусть смерть…

П а в е л  И л ь и ч. Вот как?.. Смерть? Берите голову, нате! Жертвую?!

Л а з о. А знаешь, что если надо — то и голову… Да. Дело не во мне. Народ должен знать правду.

П а в е л  И л ь и ч. Народ знает правду. А я тебя не пушу!

Л а з о. Павел Ильич!.. Да ты что, в конце концов! Ты забылся? Командующий я…

П а в е л  И л ь и ч. Ах, такой разговор?! Понятно. Дисциплина. Ты — командующий, а я — машинист. Но я еще и секретарь партячейки, если ты не забыл?! И твое заявление в партию у меня. Вот оно. Читаю: «Заявление…» Так-так… Вот. «Впереди предстоит огромная, тяжелая и жестокая борьба с интервентами и белогвардейцами… Нас, возможно, ожидает глубокое подполье… пока на помощь не подойдут силы Красной Армии из Советской России. Я прошу вас оказать мне полное доверие — принять меня в ряды Коммунистической партии! Август, 1918 год. Сергей Лазо». Ты писал вчера это заявление или не ты, товарищ Лазо?

Л а з о (после паузы). Я.

П а в е л  И л ь и ч. Ну так вот. Заявление я тебе вернуть не имею права, а вот рекомендацию мою, что я тебе дал, верни или порви, если пойдешь на суд…

Л а з о. Подожди, Павел Ильич! Мне твоя рекомендация…

П а в е л  И л ь и ч. Тебе другие дадут. Ты — командующий.

Л а з о. Ты же знаешь, Павел Ильич, что мне твое поручительство особенно дорого… и ты отказываешься от него?

П а в е л  И л ь и ч. Нет. Еще нет. Но если ты рассматриваешь себя как частную собственность — откажусь, потому что партия и частная собственность несовместимы. Теперь решай, а я пойду на паровоз и буду ждать приказа командующего Лазо.

Хлопнула дверь. Пауза.

Л а з о. Вот так… Что скажешь, Миша?

У с к о в. Сергей Георгиевич… Я… если вы пойдете на этот суд, возьмите и меня с собой…

Л а з о. А это еще зачем?

У с к о в. Я хочу умереть вместе с вами…

Л а з о. Ишь ты! Да вы что, сговорились с Павлом Ильичом?.. А ты что же, рассматриваешь себя как частную собственность? Нате, жертвую? Так?

У с к о в. Я — как вы, Сергей Георгиевич…

Л а з о. В данном случае как я — не надо, Миша. Не надо… А надо вот что… Иди… Беги скорей на паровоз и передай Павлу Ильичу, что Сергей Лазо не прав и просит простить свою горячность и невыдержанность, а командующий Лазо приказывает машинисту продолжать движение бронепоезда «Вся власть Советам!». Быстро!

У с к о в. Бегу!..

Протяжный паровозный гудок — и бронепоезд, тяжело громыхая на стрелках, пошел.

Владивосток. Духовые оркестры играют бравурные марши. Американский. Японский. Печатая шаг, проходят по улицам солдаты. Резкие команды на японском, английском языках. Уличный разноголосый гомон. Крики газетчиков.

П а в е л  И л ь и ч. Вот гляди, Сергей Георгиевич, какой теперь Владивосток.

Л а з о. Да. И речь чужая, и музыка, как говорится, не та. Японцы, американцы… вижу, они чувствуют себя во Владивостоке как дома.

Г о л о с а  м а л ь ч и ш е к - г а з е т ч и к о в. Газета «Голос Приморья»! «Сумерки», «Сумерки»! «Владиво ниппо»! «Дейли ньюс»! Сегодня в номере: Японии будет вручен контроль над Восточной Сибирью!

— Сообщение из России! Генерал Юденич в шестидесяти километрах от Петрограда! Генерал Деникин взял город Орел и наступает на Москву!

— Читайте, запоминайте — американские чулки!