Пьесы полностью

Ф у ч и к. Свежая почта! (Отходит с запиской в сторону от дверного глазка). Снова Скоржепа? (Взглянув на записку). Это же с «Юнкерса», друзья! (Читает шепотом). «Вся семья поздравляет Юльчу и его товарищей с днем рождения. Дома все в порядке… Анна чувствует себя хорошо…» Слышите? Анна чувствует себя хорошо! Значит, мы успели вовремя!

П е ш е к. И господин Бэм проглотил еще одну горькую пилюлю!

Ф у ч и к. В нашей облатке! Дальше… (Читает). «Здоровье дядюшки Германа все ухудшается, боли в том же месте…» (Смеется).

П е ш е к (подхватывая, со смехом). Боли в том же месте! Дай бог, скоро совсем околеет!

И р ж и. Что за чертовщина? Какой дядюшка Герман? Ничего не понимаю.

Ф у ч и к. Тут же все очень ясно сказано, Иржи! На «Юнкерсе» снова подсунули Герману Герингу десяток-другой дефектных моторов! Понял? Это Зденек! Зденек и его товарищи. Их работа! Здесь на заводах — они, на твоих шахтах, Иржи, — другие, в твоей школе, отец, — третьи. (Взяв цветы). Что поделаешь, господин Бэм, если жизнь пробивается и сквозь камень?!

И р ж и (обводит глазами стены). Сквозь камень…

Лязг задвижки. Входит  К о л и н с к и й.

Ф у ч и к. А, Колин! С праздником, друг!

К о л и н с к и й. И вас, товарищи! Нет, с двойным праздником!

П е ш е к. О чем это вы?

К о л и н с к и й. Минутку! (Проверяет, не подслушивают ли их). Я еле дождался своей смены. Впервые за все эти годы я спешил в Панкрац. Спешил поделиться радостью, огромной радостью! Сегодня на рассвете мне удалось поймать Москву. Передавали на чешском языке первомайский приказ. Не все можно было разобрать, немцы сильно забивали, но одно я понял: близится время, когда Красная Армия сломает хребет фашистскому зверю!

П е ш е к. Вы не ошиблись? Именно так сказано в приказе?

К о л и н с к и й. Так. Именно так!

П е ш е к. Значит, Иржи, так и будет! (Возбужденно). Близится время! Близится время!..

Ф у ч и к. Близится время! Это сказано и нам с вами! Спасибо, Колин, это самый большой подарок, какой вы могли сделать сегодня нашей камере. Но в Панкраце много камер, а в Праге много домов, и всюду ждут. Ждут этих слов.

К о л и н с к и й. Я понял вас, Фучик, и побываю всюду, где смогу.

Ф у ч и к. А где не сможете вы, пусть эту весть разнесут те, с кем вы работаете на воле. Из уст в уста. Из уст в уста…

К о л и н с к и й. Я начну сейчас же в Панкраце с нашего коридора, а в городе — со своего дома.

Ф у ч и к. Хорошо. Вы виделись с той официанткой из ресторана на Градчанах?

К о л и н с к и й. Мы встретимся завтра. Я проверил свои сведения, — речь действительно идет об аэродроме завода «Юнкерс».

Ф у ч и к. Расскажите ей все, а она передаст кому следует. Только будьте осторожны, очень осторожны. Говорят, вы на заметке у начальника тюрьмы?

К о л и н с к и й. Вчера на рапорте орал не своим голосом: «Я выбью из вас чеха!» Но раньше ему придется выбить из меня душу… Ну, мне пора. Будете писать сегодня, Фучик?

Ф у ч и к. Непременно.

К о л и н с к и й (протягивает бумагу). Тут шесть листов. Хватит?

Ф у ч и к. Знаете, Колин, сегодня может и не хватить!

К о л и н с к и й. Ну, пусть вам сегодня легко пишется. (Тихо). Честь!

Ф у ч и к, П е ш е к, И р ж и. Честь!

Колинский уходит.

И р ж и. Отец, Юльча! Какой день! Сегодня веришь во все! Веришь, что все сбудется. Прага на баррикадах… Шахтеры на баррикадах… Всюду восстание! И на помощь, на выручку мчатся танки с красными звездами. Свобода! Свобода! И тогда, отец, вы войдете в свой класс, и никто не помешает вам сказать то, что у вас на сердце. Ты, Юльча, закончишь свой роман, его прочтут все, и все мы узнаем себя. Я? Я, как все, приду на шахту и скажу: «Хватит, господа, убирайтесь вон! Теперь здесь я хозяин, — я!»

Ф у ч и к. Ты, Иржи, ты!.. Всюду хозяин, и на шахте, и во всей стране. Который час, отец? Ты ведь мастер узнавать по солнцу.

П е ш е к (взглянув на окно). Должно быть, восемь.