Пьесы полностью

И р ж и. Пусть хоть сам Гиммлер! Никого им уже не запугать, отец! Наши люди разобрались, чего стоят все, кто ползал на брюхе перед Гитлером. Спроси хоть меня, хоть любого шахтера — лучше профессора объясним, почему Москва стоит, как скала! Да, после победы у нас все пойдет по-другому: за примером далеко не ходить — Москва рядом!

П е ш е к. Верно, Иржи. Дай нам только взять власть, — мы теперь будем знать, что с ней делать!

И р ж и. И зубами у нас ее не вырвешь!

Ф у ч и к. А охотники найдутся, Иржи, найдутся. Не забудь тогда об этом…

П е ш е к. Три смертника устраивают будущее мира!

И р ж и. А что, отец, не такое уж плохое занятие. (Прислушивается). Кто-то к нам.

Входят  С к о р ж е п а  и  В и л л и. У Скоржепы ведро с супом. Заключенные не смотрят на еду. Они прислушиваются к тому же голосу в коридоре, который продолжает выкрикивать фамилии смертников.

С к о р ж е п а. А есть все-таки нужно, господа! Где ваши миски?

В и л л и. Эге, Скоржепа, ты что-то разучился сегодня острить!

С к о р ж е п а (кивнув в сторону коридора). На похоронах не острят, господин стражник.

В и л л и. Портят вам аппетит?

П е ш е к. А вы радуетесь?

В и л л и (свистнув). Радуюсь? Праздник небольшой. (С отчаянием). Эх, дерьмо! Все равно все летит в сортир!

П е ш е к. Ого, господин стражник!.. А еще недавно вы были другого мнения. До сих пор ноет спина от ваших доказательств.

В и л л и. А что я выиграл от этого? По всему видно, русские вытолкают нас в три шеи. Сегодня вешают вас, завтра меня. Дерьмо! Весь балаган идет на дно!

П е ш е к. Ай-яй-яй! А что же будет теперь, господин стражник, с самим обер-балаганщиком? (Имитирует беснования Гитлера и визгливо выкрикивает). …Зольдатен унд официрен! Форвертс!.. Дранг нах остен!..

В и л л и (испуганно). Молчать! Молчать! С вами допрыгаешься тут. (Скоржепе). Пошли.

С к о р ж е п а. Ешьте все-таки, господа. Здесь горе у одних, а где-то, может быть, у других.

В и л л и. Ну, марш! Разболтался!

Вилли и Скоржепа уходят.

Ф у ч и к. Поняли? Где-то наши удружили фюреру!

Пешек протягивает записку, переданную ему Скоржепой.

Записка? (Быстро прочитывает ее). Да, происшествие мало приятное для нового наместника Гитлера.

И р ж и. Что там такое, Юльча?

Ф у ч и к. Читайте! (Передает записку).

И р ж и (читает вслух). «Дядюшка Герман снова болеет… В последнее время его сильно мучит жажда». Мучит жажда? Жажда… Сожгли бензин на аэродроме? Или я неправильно понял?

Ф у ч и к. Наверно, правильно, Иржи.

И р ж и. Постойте! Так тут как будто и наша доля есть? Выходит…

Ф у ч и к. Выходит, что стоит крепко захотеть — и все выходит. Ну, так как, Иржи, что скажешь после года заключения: толстые стены в Панкраце?

И р ж и. Я не мастер на слова, Юльча… Да что там много говорить. Сам знаешь, кого мне благодарить за то, что душа на место стала. Теперь в стену замуруют, в могилу зароют — и оттуда не дам им покоя! Никогда в Чехии им не будет покоя. Сами уже чуют это. Слышали: «Все летит в сортир…»

П е ш е к. Д-да! Еще несколько добрых ударов на русском фронте — и сам Карл Франк начнет думать. Представьте себе: Гитлер вызывает Карла Франка к себе: «Ну, как там идут дела в моей Чехии — Моравии, господин новый наместник?» — «Э, дерьмо, мой дорогой фюрер», — отвечает этот недоносок «То есть как дерьмо?» — ревет Гитлер. «А так, — отвечает недоносок, — очень просто, все летит в сортир». — «А как же наш новый порядок в Чехии?» — «А так, мой фюрер, и новый порядок летит туда же!»

Фучик и Иржи смеются. Раскрывается дверь, входит  К о л и н с к и й.

Ф у ч и к. А, Колин! Какие новости?

К о л и н с к и й (опустив голову. После паузы). Неважные новости, товарищи. (Пересилив себя). У вас, Фучик, не более двадцати минут. В Берлин, на суд… Лучше вам узнать об этом от меня.

Общее молчание.

Ф у ч и к. Кто со мной? Густа?

К о л и н с к и й. Нет, о ней не слыхал. С вами Лида и еще кто-то.

Ф у ч и к. Знаете, куда сейчас?

К о л и н с к и й. Всех на вокзал. А вас сначала к Бэму.

Ф у ч и к. Что ему еще нужно от меня?

Пауза.

Ну, спасибо, товарищ Колин. И за мои записки (отдает ему листки и карандаш) …и за то, что сделали для народа, и за то, что сделаете еще.

К о л и н с к и й. Не будем об этом.

Ф у ч и к. Если увидите жену, скажите ей… Скажите ей только одно: я буду до конца самим собой. Это, пожалуй, все. Остальное, — работа с ними. (Показывает на товарищей). Держитесь крепче друг за друга, самое тяжелое уже позади.

К о л и н с к и й. Могу я пожать вам руку, Фучик?