Пьесы полностью

Ш и х н а з а р о в. Смотрите, как она разговаривает с директором! С Оразом она так не разговаривает!

Х е к и м о в. Тише, Шихназаров! Значит, наша обувь, Мерджен Мурадовна, не дойдет до прилавков. Выходит, тысячи детей в новогодние праздники не смогут надеть на свои ножки новые туфельки и ботиночки? Тысячи детей! Да еще чьих детей?! Строителей ударной стройки! Стройки, можно сказать, века! Так, что ли, Мерджен Мурадовна?!

М е р д ж е н. Нурлы Хекимович, мы уже три раза проверяли одну и ту же продукцию, продукцию цеха детской обуви. И моя совесть не позволяет мне предлагать эту обувь покупателям. Тем более если речь идет о детях рабочих ударной стройки!

Г о ш л ы е в. Скажите пожалуйста! Да кто тебя уполномочивает — предлагать или не предлагать что-либо покупателям? Шлепни свой штамп — и иди куда хочешь. Раньше-то шлепала!

Х е к и м о в. Спокойно, спокойно, Гошлыев! Возьми себя в руки! Хамить будешь дома своей жене. (Небольшая пауза. Другим тоном.) Товарищи джигиты, у меня есть предложение — сделаем маленький перекур, минут на пятнадцать — двадцать. А ты, Мерджен… А вы, Мерджен Мурадовна, зайдите ко мне прямо сейчас. Я хотел бы сказать вам кое-что с глазу на глаз, непосредственно… без этой волшебной техники. (Показывает на телеустановку.) Ведь логично?

Шихназаров, Курбанов и Гошлыев поднимаются, выходят.

(Улыбается, в телеустановку.) Так я жду тебя, Мерджен, милая.

М е р д ж е н. Нурлы, я опаздываю в райком. Едва успеваю. Может, ты поедешь вместо меня?

Х е к и м о в. А в чем дело?

М е р д ж е н. Сегодня туда вызвали Азизова — на ковер, к самому.

Х е к и м о в. Азизова? Директора кожзавода?

М е р д ж е н. Да. Я звонила, жаловалась. Ну, и меня тоже пригласили, разумеется.

Х е к и м о в. Напрасно.

М е р д ж е н. Что напрасно?

Х е к и м о в (раздражаясь). Не надо нам ссориться с Азизовым! Говорят, не плюй в колодец. И потом… Кто давал тебе такие права — жаловаться на Азизова?

М е р д ж е н. Ты. И еще — здравый смысл. И еще — интересы дела. И еще — мой партийный долг. Не забывай, Нурлы, три недели я руководила фабрикой. Вместо тебя. Ты сам этого захотел.

Х е к и м о в (так же раздраженно). Ну, хорошо, езжай в райком. Но, как вернешься, сразу же ко мне. Через час жду тебя. Вернее — ждем.

М е р д ж е н. Нурлы, я вернусь на фабрику не раньше четырех.

Х е к и м о в. Исключено. Ты нужна мне срочно. Что там еще у тебя?

М е р д ж е н (колеблется, после паузы). Я записалась к врачу.

Х е к и м о в. Пойдешь завтра.

М е р д ж е н. Нет, я пойду сегодня. Так надо.

Х е к и м о в. Ты нужна нам сейчас, Мерджен, здесь, на фабрике. Повторяю — срочно. Как представитель ОТК.

М е р д ж е н. У меня есть заместитель. Она в курсе всех дел ОТК. Я полностью доверяю ей.

Х е к и м о в. Почему ей? Разве твой зам не Демиров?

М е р д ж е н. Был. А сейчас — Айна Аманова.

Х е к и м о в. Секретарь нашей комсомольской организации?

М е р д ж е н. Да. Я перетянула ее к себе из отдела снабжения.

Х е к и м о в. «Перетянула»! Самовольничаешь, Мерджен!

М е р д ж е н. Повторяю, на Айну я могу положиться. Честная. Принципиальная. Толковая. Заочница. Учится на четвертом курсе института народного хозяйства. Словом, молодой перспективный специалист! Все это время, пока я сидела в твоем кабинете, Айна прекрасно справлялась с работой отдела.

Х е к и м о в. Хорошо. Пришли ее срочно! (Выключает телеустановку. Думает, закусив губу.) Так, так… Молодой… перспективный… специалист… Молодой… перспективный… У-гу…

З а н а в е с.

Совещание в кабинете директора обувной фабрики продолжается. Присутствуют  Х е к и м о в, Г о ш л ы е в, К у р б а н о в, Ш и х н а з а р о в, А й н а  и  О р а з.

Х е к и м о в (благодушно). Продолжайте, Айна Амановна. Мы внимательно слушаем вас, дорогая.

А й н а. Все. Я сказала все, Нурлы Хекимович.

Г о ш л ы е в. Как это все?! Как это все?! Срываете нам план, срываете обязательства, взятые нашей фабрикой, оставляете рабочих без зарплаты, без премиальных — и тебе нечего сказать?! Кош-шмар!

А й н а. Пусть говорят те, кто несет ответственность за брак.

К у р б а н о в. Что касается меня, товарищи, я уже высказался. Вы слышали…

Х е к и м о в. Да помолчал бы ты, Курбанов! Не из-за тебя ли весь этот сыр-бор?

К у р б а н о в. Вах, Нурлы Хекимович, я ведь уже объяснил вам, что если бы…

А й н а. Нурлы Хекимович, вы ведь не слепой. Вы сами еще до отпуска видели, какого качества продукцию гнали в цехе Курбанова. Как мы можем предлагать такую обувь покупателям? Надо же иметь совесть!