Пьесы полностью

Голос Ковшута: «Эй, отец, отец, где ты?! Отец!.. На помощь, люди!.. О аллах, да что же это такое?!»

Наутро после грозы. Небо очистилось. На нем радуга.

Справа на сцене небольшой бассейн, сделанный из прутьев, обмазанных глиной.

Слышится блеяние овец, ягнят, голоса чабанов.

К о в ш у т, невеселый, стоит у колодца, положив руку на деревянный вал. В другой руке у него букетик красных маков.

К колодцу подходит  Г ю л я л е к  с ведрами в руках.

Г ю л я л е к. Дай-ка мне веревку, парень. Помоги.

К о в ш у т (прячет цветы за спину). О-о, Гюлялек!.. Веревку?.. Сейчас, сейчас…

Г ю л я л е к. Что с тобой, Ковшут? Почему такой грустный? Слава аллаху, буря промчалась.

К о в ш у т (вздыхает). Да, промчалась…

Г ю л я л е к. Но что случилось, Ковшут? Я вижу по твоему лицу, у тебя какая-то неприятность. Да?

К о в ш у т. Да, случилась. И еще случится. Конечно, если тебе суждено всю жизнь батрачить…

Г ю л я л е к. Но ведь ты мужчина, Ковшут. А настоящий мужчина должен суметь однажды повернуть вспять коня своей судьбы, если конь идет не той дорогой, что надо. И еще учти, Ковшут: девушки любят смелых, удачливых. Девушки любят победителей! (Понизив голос, с улыбкой, многозначительно.) Ковшут, я хочу увидеть тебя победителем. Слышишь меня, Ковшут?

К о в ш у т. Ты сыплешь соль на мою рану, Гюлялек. Безжалостно! Она горит!

Г ю л я л е к. Раны надо врачевать, джигит! Достань лекарство и излечись.

К о в ш у т (раздраженно). «Лекарство, лекарство»!.. Можно подумать, лекарство для этих ран по карману таким беднякам, как я.

Г ю л я л е к. Но и надежду терять не стоит, а, джигит? Отчаяние — наш, женский, девичий, удел. Достаточно наших слез…

К о в ш у т. Посмотри на эти цветы. (Показывает букет.) Только что, когда я рвал их, они были совсем свежие, живые, а сейчас уже начали увядать. Так и надежда. Она не живет в сердце сама по себе…

Г ю л я л е к. То же самое говорю и я.

К о в ш у т. А я говорю тебе: моя надежда — ты! И лекарство от моей тоски — ты! Ты! Ты! Ты! Слышишь, Гюлялек?

Г ю л я л е к. Как тебя не услышать? Оглушил своим криком. Тише! Родители услышат!

К о в ш у т. Не хочу — тише! Ты — моя надежда! Моя судьба! Моя Гюлялек! Гю-ля-лек!

Г ю л я л е к. Не ори так, парень! Лучше помоги воды набрать. Мать ждет воду.

Слышится крик Огульнияз: «Эй, Гюлялек, девчонка, куда ты пропала? Гюлялек!»

Ковшут достает воду из колодца, наполняет ведра.

Я пошла.

К о в ш у т. Подожди. Скажи мне еще что-нибудь.

Г ю л я л е к. Я уже сказала. Или ты не понял?

К о в ш у т. Мне мало этого. Скажи еще!

Г ю л я л е к. Говорят: веревка хороша длинная, а речь — короткая.

К о в ш у т. И еще говорят: нежное слово слаще меда.

Г ю л я л е к. Сначала заимей улей — потом будешь есть мед. Джигит прежде всего в деле джигит. (Уходит.)

Появляются  К о н у р д ж а - б а й  и  А х м е д.

А х м е д. Бай-ага, говорят, с отарой беда случилась?

К о н у р д ж а - б а й. А ты и рад повторять недобрую весть, проклятый раб! Вы не успокоитесь, пока не разорите меня и не сведете в могилу.

Появляется  О г у л ь н и я з.

О г у л ь н и я з. Ахмед! Куда ты пропал, ленивый осел? Где дрова для тандыра?

А х м е д. Я был с хозяином. Готовил ему кальян.

Огульнияз уходит, появляется  М о в л я м.

К о н у р д ж а - б а й. Что с отарой, Ковшут?

К о в ш у т. Слава аллаху, бай-ага, большую часть отары удалось спасти.

М о в л я м. Аллах аллахом, а сам-то ты где был в ливень, батрак? Небось дрыхнул в пустом колодце?

К о н у р д ж а - б а й. Что это за чабан, который не может справиться с одной отарой?

К о в ш у т. Мы с отцом обшарили всю окрестность, бай-ага, бархан за барханом. Я считаю, что нам еще повезло…

К о н у р д ж а - б а й. Хорошенькое везение! Пропало больше ста овец!

К о в ш у т. Буря виновата, бай-ага. Мы-то с отцом ни при чем.

М о в л я м. Кто знает…

К о в ш у т. Как вы можете не верить мне, Мовлям-бай? Не первый день знаете меня и отца.

А х м е д. Ты — честный человек, Ковшут. Все в Каракумах знают это. Ведь ты — сын Сейитли-ага!

К о н у р д ж а - б а й. Ах, какая беда! Не пять, не десять — больше ста овец!.. Никогда еще меня так не грабили!