Он в ужасном состоянии. Ты прости, что я вмешиваюсь, но, по-моему, сейчас не время…
Она …что «не время»?
Старшая . Он еще не настолько окреп на новом месте. И этот удар… А я поняла по разговору, что это для него большой удар! Он не вынесет! Он прекратит заниматься делом. У него попросту опустятся руки. Наконец, он может бросить все и уехать за тобой…
Она . Ты, кажется, пишешь с ним сейчас работу?
Старшая . Ты сказала это… очень нехорошо. Речь не обо мне. То, что он стал сейчас директором института, лучше для всех. Он…
Она . Я знаю, кто он. Дальше…
Старшая . Ты можешь стать его добрым ангелом, или… И наконец, я просто не понимаю…
Она . Милая, то, что ты не понимаешь, это ладно. Вот я не понимаю, по какому праву ты вмешиваешься…
Старшая . Это не твоя жизнь. Это касается института.
Она . Я рада помочь институту. Но я не могу ради института…
Старшая . Да, да. Конечно, ты любишь. Это прелестно в семнадцать лет. Но после двадцати семи – это несерьезно. Любишь, не любишь – это беллетристика, время трудное, время напряженное, и сейчас – совсем другие проблемы.
Она . «Надоть»…
Ирина хохочет.
Ты всегда была талантлива, но, прости, ты всегда была глупая… Она . Да, я в школе «Москва» писала через «а» до шестого класса. Мне казалось нечестным по отношению к словам писать не те буквы, которые слышатся, а которые почему-то условились писать… И ты хочешь, чтобы я поняла слово «НАДО».
Молчание.