Пьесы полностью

(Берет трубку) Да, я… Здравствуйте, Иван Кузьмич!.. Да нет, я не беспокоюсь… А откуда вы знаете? (Выслушивая ответ) Ах, этот Аверкий Борисыч. Ну вот вечно он… Значит, вы тоже считаете, что было заметно? Вот смотрите, вы уже третий человек… Ну хорошо, хорошо, я успокоилась. До завтра… (Вешает трубку. Кириллу Владимировичу) Все-таки иметь телефон – это ужасно! (Выключает телефон .)

Кирилл Владимирович . Да.

Ирина . Раздевайтесь.

Кирилл Владимирович не двигается.

Понимаете, я очень тревожилась, что я недостаточно его поддержала… Что это не прочлось. Но все говорят…

Кирилл Владимирович . Я уже слышал.

Ирина (расхаживая по коридору). Все-таки правильно, что я его поддержала…

Кирилл Владимирович . Да.

Ирина . А вы заметили, как Трофимов смотрел на меня во время обсуждения?

Кирилл Владимирович . Заметил.

Ирина . Как он ждал, что я выскажусь. И когда я не высказалась, а всем своим видом показала отношение, это вышло даже страшнее. Что вы не раздеваетесь?

Кирилл Владимирович . Остались от козлика рожки Да ножки…

Ирина . Вы пьяны?

Кирилл Владимирович . Нет. Еще впереди целый вечер. Еще ополоснемся. Я всегда подозревал, что вы глупая. И знал – молчите! – что вы эгоистка. Нет, вы были для меня образцом принципиальной эгоистки. Я был почему-то уверен, что принцип для вас – прежде всего. И что когда дело дойдет до принципов, эгоизм и глупость отступят…

Ирина . Послушайте…

Кирилл Владимирович . Я бы хотел быть уверен в этом. Потому что я вам нравился. Мне хотелось быть уверенным, что я могу нравиться женщине, для которой принципы – это главное. Вы были мое оправдание, если хотите.

Ирина . Кирилл…

Кирилл Владимирович ( перебивая ). Ну, я ошибся! Ну?! Что тут страшного?! Я привык ошибаться. (Фиглярски .) Я начинал историком. И моя первая работа была о Шамиле. Шамиль как вождь национально-освободительного движения. Но взгляды переменились… И в конце тридцатых годов он стал считаться агентом империализма. И я признал свою ошибку. Потом, во время войны, он вновь стал освободительным движением. И тогда я признал, что я ошибся, что признал свою ошибку. Потом, в сорок девятом году, он снова стал агентом, и я признал, что я ошибся, что признал ошибкой, что я ошибся. Я столько раз ошибался, что однажды мне показалось, что я сам ошибка. Но потом по привычке я и это признал ошибкой, и следовательно, я не ошибка. ( Засмеялся .) А теперь вот вы – ошибка!

Входит Аня, подходит к телефону, включает его.

Ирина (Ане). Мы разговариваем. Иди отсюда, пожалуйста.

Аня молча уходит.

Кирилл Владимирович (тихо). Если бы вы… не испугались… Что вы наделали?.. (Вдруг гаерски .) Ну? (Кладет ей руку на плечо)

Ирина (тихо). Что?

Кирилл Владимирович . Остались от козлика… Бросьте! Вы просто женщина! И все! И вам приятно сейчас чувствовать себя просто женщиной!

Ирина . Кирилл Владимирович…

Кирилл Владимирович . Вам очень приятно. Ну будьте же до конца… дрянью. Едемте!

Ирина . Что вы…

Кирилл Владимирович . Вы почти согласились. Да? Если я соблюду хотя бы некоторые словесные приличия… Хорошо. Я их соблюдаю. Я не приглашаю вас со мной спать. Назовем это иначе. Я приглашаю вас на ужин вместе с завтраком. Идет? (Ласково-ласково, почти прекрасно) Дрянь!

Она дает ему пощечину

(Не изменяя тона) А все-таки прелестно чувствовать себя просто женщиной…

Входит Аня.

Кирилл Владимирович . До свиданья, Ирина Максимовна, до свиданья, молодые люди… Рожки да ножки… (Уходит)