Д л и н н ы й. Где?! Где?! (Прячется за дерево.)
Короткий громко хохочет.
К о р о т к и й. Ха-ха-ха! Когда бог делил смелость, ты, видно, спал?
Д л и н н ы й (сконфуженный, выходит из-за дерева. Отряхивает халат; в сердцах). Только дурак может дружить с тобой!
Б е г е н ч (наблюдавший эту сцену, укоризненно качает головой). Зачем, Короткий, ты смеешься над своим другом?
К о р о т к и й (нисколько не смутившись, восклицает). Смотри-ка! Сын Чары-ага! Привет! Вернулся здоровым и невредимым! А я тебя и не узнал! Настоящий командир!
Д л и н н ы й (растроган заступничеством Бегенча; желая ему добра, предостерегает молодого командира). Спаси тебя аллах от бед, сын Чары-ага! Если узнает Черкез, что ты был с Сахрой у арыка, тебе не поздоровится! Слышишь? Кто-то скачет? Легок этот волк на помине!
К о р о т к и й. Бегенч! Уходи скорее!
Входит Ч е р к е з в красном шелковом халате и курчавом белоснежном тельпеке из шкурок барашка. В руках у него кнут. Он только что слез с коня. Черкез подходит к Бегенчу, касается его плеча.
Ч е р к е з. Приехал? Скажи, разве вашим комсомольским уставом разрешено приставать к чужим невестам?
Бегенч пытается уйти. Черкез гневно хлопает кнутом по своему сапогу.
Нет, ты мне ответь! Видит бог — тот, кто затронет мою честь, живым от меня не уйдет. Будь это хоть сам дьявол! Я сын Кюйкибая! А ты не стоишь и ногтя красавицы Сахры!
Бегенч опять пытается уйти, но Черкез загораживает ему дорогу.
Стой, ничтожество! Когда твой отец ел наш хлеб, ты, как паршивый щенок, ползал у наших ног и подбирал крохи. А сейчас ты решил приставать к моей невесте? Как посмел? Отвечай!
Бегенч лезет в карман, достает кисет, закуривает. Лицо его спокойно.
Б е г е н ч. Собака лает — караван идет дальше…
Черкез в злобе замахивается кнутом и бьет Бегенча. Тот выхватывает у байского сына кнут и наносит ответный удар. Схватка. Длинный любуется их дракой. Короткий делает попытку разнять. Входит с т а р у х а в высоком боруке, она сильно припадает на одну ногу. При виде драки хромая старуха подымает крик.
С т а р у х а. Вай, люди! Вай, вай! Сюда! Убивают! Комсомолец убивает людей!
На ее истошный крик сбегаются несколько крестьян. Среди них К а н д ы м — друг Бегенча. Здесь еще трое мужчин. Назовем их по имущественному цензу — б е д н я к, с е р е д н я к, к у л а к.
К а н д ы м. Бегенч, это ты?
К у л а к (громко кричит). Сын Чары-ага избил сына бая!
К а н д ы м. Бегенч, друг мой, что случилось?
С е р е д н я к. Что случилось?
С т а р у х а. Слава богу, что нет оружия при нем, а то перестрелял бы весь аул!
К а н д ы м. Эй, бабушка! Помолчи-ка!
С т а р у х а. Пусть твоя мать молчит! Ну и время! Всякая голытьба тянет руки к байским невестам!
К а н д ы м. Ты, бабушка, не беспокойся, к тебе руку никто не протянет!
С т а р у х а. Ах ты бесстыдник!
Д л и н н ы й (смотрит на дорогу, неожиданно кричит). Кюйкибай идет!
Он прав, входит К ю й к и б а й. Бай тоже в новом шелковом халате, как и его сын Черкез. Только тельпек на нем из черного каракуля. Лицо Кюйкибая нахмурено. Густые брови сведены в одну широкую темную линию.
К ю й к и б а й. Что за шум? Черкез, ты что здесь делаешь? Почему весь в пыли?
Хромая старуха, ковыляя, выходит вперед и услужливо объясняет.
С т а р у х а. Бай-ага, вот этот беспутник вернулся из армии и чуть не убил вашего сына.
К ю й к и б а й (обращается к сыну). Из-за чего драка?
Ч е р к е з. Отец, если дорожишь нашей честью, сотри этого негодяя с лица земли! Только что заявился в аул и сразу же стал приставать к Сахре, дал волю своим рукам.
