К о м к о в. Простите, вы что хотите этим сказать?
П а н и н. А то, что в наше время были такие товарищи, которые считали, что им все дозволено, что время все спишет. Надеюсь, вы знаете, чем это кончилось? История, уважаемый, ничего не списывает и ничего не прощает.
К о м к о в
О с т а п е н к о. Михаил Сергеевич прав. Дурное, как я думаю, навсегда остается на совести тех, кто его совершил.
Б а р з о в а. Нина Петровна, о как я хорошо вас понимаю. Прошлое нельзя забывать. Добрые дела никогда не забываются. У меня много было студентов, и каждому мне хотелось помочь, и они мое участие помнят.
Г а л я
Б а р з о в а. Разумеется. Я, можно сказать, душу свою в студентов вкладывала.
Г а л я. Почему же в прошедшем времени?
Б а р з о в а. А я же там не работаю. После того, как мы отправили вашу группу на фронт, в институте начались такие интриги против меня… В чем только меня ни обвиняли!
А р т ю х и н. У нас это квалифицируется одним словом — «выставили».
Б а р з о в а
Б у р е л о м. Извините, товарищ Ростовцева, тут, как я вижу, у вас собрались ваши знакомые, попутчики, я себя к их лагерю, к сожалению, причислить не могу. А кроме всего прочего, я должен торопиться. Я ведь в Москве проездом.
Г а л я. Когда отходит ваш поезд?
Б у р е л о м. В моем распоряжении осталось всего три часа.
Г а л я. Отсюда до Москвы всего лишь тридцать минут. Юрий Яковлевич, я очень прошу побыть у меня в гостях. Ну хотя бы полчаса.
Б у р е л о м. Не такой уж я великий гость, чтобы засиживаться у вас. Мы и виделись-то всего лишь один раз.
Г а л я. Это верно. А вы знаете, что означал для меня тот мешок картошки, который вы мне помогли довезти до места?
Т е т я К л а в а. Мешок картошки, мил человек, в войну — это же целое состояние!
Г а л я. Нет, тетя Клава, это немного больше…
Т е т я К л а в а. Галиночка, скажи, ты на меня не сердишься?
Г а л я. Да нет. Вроде не за что.
Т е т я К л а в а. Как же не за что? Это ведь я тогда твою жизнь разбила. Я вот шла к тебе и думала: счастлива — порадуюсь, а нет — на себя грех возьму.
Г а л я. Что ж, тогда вы были правы.
Т е т я К л а в а. И как же все-таки случилось, что ты за нашего инструктора, за Тихомирова, замуж вышла?
Г а л я. Тетя Клава, да я же его любила, только не разобралась тогда. А в феврале 1944 года в институт пришел приказ: откомандировать сорок фельдшеров в действующую армию. Ну я узнала и попросилась на фронт. Моя просьба была удовлетворена. Я прибыла в Смоленск, там мы и встретились, обменялись адресами, стали писать друг другу. Ну а в 1947 году вышла за него замуж.
Т е т я К л а в а. Эх, как бы я хотела сейчас увидеть лесного инструктора райкома.
Г а л я. Алеша сейчас в Якутии, в экспедиции, и вернется не скоро, только через полгода.
Т е т я К л а в а. Очень я рада за тебя, Галиночка.
Г а л я. Ну а как же вы-то живете?
Т е т я К л а в а. Ничего, в достатке. Ребята взрослыми стали. Только вот Сергей мой не вернулся…
Г а л я. Т е т я К л а в а…
Т е т я К л а в а. Не вернулся… Ждала я его, очень ждала. Не судьба, значит. Детей вырастила, выучила. Хорошие у меня ребята… Ну а ты, довольна своей судьбой, счастлива?
Г а л я. С Алешей живем дружно. Человек он хороший, дочку растим. Работа у меня интересная. Я чувствую, что нужна людям. А это ведь главное.
П а н и н. Да-с! Настоящее счастье, Клавдия Ивановна, приходит к человеку вместе с его добрыми делами. Счастлив ли человек в жизни, я обычно узнаю по тому, как он смотрит в глаза другому человеку, счастливый — всегда смотрит прямо людям в лицо.
А р т ю х и н. Отличное наблюдение. Я целиком и полностью присоединяюсь к профессору. «Лишь тот достоин чести и свободы, кто день за днем за них вступает в бой».
К а т ю ш а. Мама, что же вы не идете? У меня все готово!
Г а л я. Идем, дочка, идем. Прошу, товарищи!
А р т ю х и н. С удовольствием!
Г а л я. Нет, это очень хорошо, что мы спустя столько лет снова встретились!..
А р т ю х и н. Еще бы!
З а х а р о в. Простите, Галина Константиновна здесь живет?
К а т ю ш а
З а х а р о в. Вы тоже Ростовцева?
