И в д я. Что, голубица?
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Горе!
И в д я. Да неужто, золотокрылица?
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Да еще и какое горе!
И в д я. Нездоровенький?
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Не могу и выговорить!
И в д я. Неужто не живеньки?
С е к л е т е я С е м е н о в н а. На какую-то регистрацию вызвали. Приказ от большевиков — немедленно чтоб явился! Попрощался, заплакал и пошел…
И в д я. И здесь, в городе, регистрация? А я думала, только у нас, в деревне, такое делается, что из-за регистрации и всяких там революций с племянником поссорилась…
С е к л е т е я С е м е н о в н а
И в д я. Ой, разложила бы, голубица, да поклялась перед Иисусом не брать и в руки.
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Ивденька, умоляю!
И в д я. Воздуховная, не могу!..
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Погадай, говорю!
И в д я. Не могу, говорю!
У с т е н ь к а. Няня?!
И в д я. Голубка моя!
А ты такая, как и была.
У с т е н ь к а. А все говорят, что я старая стала…
И в д я. Нисколечки!
У с т е н ь к а. Правда?
И в д я. Трижды правдивая правда!
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Довольно! После нацелуетесь! Может, наш папа уже трижды зарегистрирован. Слышишь, Устька?
И в д я. Да как же нам не целоваться, как не миловаться, когда шесть годочков…
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Семь!
И в д я. Семь годочков минуло, как виделись, а она все такая же, моя цесарочка, как была: тоненькая, молоденькая.
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Довольно, говорю! Потому, может, Саввасик уже трижды зарегистрирован, а он придет — и борщ не готов. Иди, вари, Устька, слышишь?
У с т е н ь к а
С е к л е т е я С е м е н о в н а
И в д я. Не могу!
С е к л е т е я С е м е н о в н а. А я говорю — погадай! На Савватия Савелича.
И в д я. Только уж на Савватия Савелича, только на него одного… потому Иисусом клялась не брать и в руки…
С е к л е т е я С е м е н о в н а. А что, Ивденька, что?
И в д я. Радуйтесь — дорога ему вперед и назад. Неожиданность. Радость. Дама с дороги в собственном доме. И уж такая из-за нее радость, прямо райская радость…
С е к л е т е я С е м е н о в н а
И в д я. Н-ну!..
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Вот те и ну! Это тебе не молодые годы, как, служивши у меня нянькой, ты стреляла в него глазом, выпирала передок, выгибала задок…
И в д я. Кто?
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Ктокало!
И в д я. Еще что выдумайте, барыня!
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Не выдумываю. Только теперь скажу, что все я видела, начисто, как на ладони видела!..
И в д я. Что?
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Что?.. А кто тогда с Христенькой ходила, как не я? Да еще и куличи пекла, как не я? Да и наморилась, истомилась? А кто к тебе в чуланчик шмыгнул, как не он?
И в д я. Когда, барыня, хоть вы теперь и не барыня, — когда?
С е к л е т е я С е м е н о в н а. А в чистый четверг? А-а!
И в д я. Они шафран тогда искали…
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Знаю, какой шафран искал! Видела. Все начисто, как в микроскоп видела!..
И в д я. Ничего вы не видели, потому я тогда молилась и на руках у меня Пистенька спала, а в сердце Иисус Христос был. Я тогда…
С е к л е т е я С е м е н о в н а
И в д я
— Уже поссорились?
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Ты представь себе, Устенька, у хамки, у мужички мята в сердце, Христос и васильки. Ха-ха-ха! Да кто поверит? Кто? Разврат, а не Христос! Крапива!
У с т е н ь к а. Ты уже няню выгнала?
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Она сама выгналась.
У с т е н ь к а. Ты опять хочешь, чтобы она мне не погадала, как тогда, и чтобы я шесть лет в девках сидела?
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Ничего подобного! Это она!
У с т е н ь к а. Ты! Ты… Если бы не поссорились шесть лет тому назад, не выгнала няню, так она бы нам всем на картах, может, так погадала, что, может, не было бы и революции, а я замуж вышла, идиотка!
И в д я
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Так вернись и догадай!..
И в д я. Не могу, коли так…