Пьесы полностью

М а л а х и й. Вы слышите гром? Огонь и гром на цветочных степях Украины! Смотрите — рушится, падает разбитое небо, вон сорок мучеников вниз головой, Христос и Магомет, Адам и Апокалипсис разом летят… И созвездия Рака и Козерога в пух и прах… (Запел изо всех сил.) «Вставай, проклятьем заклейменный…» Чувствую — рушится проклятие. Вижу даль голубого социализма. Иду! (Жене.) Будь здорова и счастлива, старушка!..

Т а р а с о в н а (зарыдала). Не уходи, Маласик, умру я здесь. Придет, придет тоска горбатая и сядет ночью в головах… Засушит, задавит…

Вдруг вбежала  с т а р ш а я  д о ч ь  с убитой курицей:

— Маменька! Папенька! Курицу нашу убили! (Нависла тишина.)

К у м. Какую?

— Вот, желтоватую с золотым хохолком…

М а л а х и й (взял курицу, осмотрел). Кто убил?

Д о ч ь. Тухля Василий Иванович. Палкой по голове попал.

К у м (Малахию). Что, кум? Еще со двора не вышел, а уже враги твои подняли головы. Да я бы на твоем месте до смерти не спустил этого Тухле. Сейчас бы за милицией и в суд…

С о с е д и. Конечно, надо в суд!

Т а р а с о в н а. Ведь это же золото, а не курица. Помнишь, Маласик, как ты ее еще цыпленком пшенной кашей кормил, а она поест да на плечи хур-хур…

К у м (увидев, что Малахий задумался). Зовите милицию! Я буду свидетелем. Люди добрые! Посмотрите, какое варварство! Убита невинная курица — и за что?

М а л а х и й. Да. Это варварство.

К у м. Так зови милицию писать протокол.

М а л а х и й. Нет, не нужно… Протоколами зла не уничтожишь и социализма не построишь. Это преступление еще раз убеждает меня, чтобы я немедленно поспешил к Совнаркомам для одобрения моих проектов… Ведь главное теперь — реформа человека, именно об этом я и составил… Иду!

К у м (уже и он растерялся). Кум, не ходи! Помнишь, как еще школьниками мы ели крашенки в страстную пятницу?

Малахий напялил картузик на голову.

Не ходи, не то ударю!..

Любуня упала на колени перед отцом, одними глазами просила.

М а л а х и й. Растрогали вы меня, взволновали… Но не могу, дочка, не могу, куманек, оставаться, так как во сто раз сильнее я взволнован и потрясен революцией.

Т а р а с о в н а (тем временем примчала из кухни сладкую бабку). Маласик! Вот я тебе любимую бабку спекла… Не уходи, Маласик! Посмотри, какая она вышла пушистая, ароматная… А вот и звезда пятиконечная из изюминок…

Еще трижды поколебавшись, пошел  М а л а х и й. Ступал через силу, словно выбирался из болота. За порогом его походка стала свободнее. Выпала бабка. Подогнулись ноги у Тарасовны, припала она к разбитой миске.

С о с е д и. И миска разбилась…

Т а р а с о в н а. Не миска, соседушки, это жизнь моя разбилася… (Заплакала тихо и тяжко.)

Дочери сомлели. Любуня, как статуя, окаменела. Кум, открыв дверь, смотрел вслед. И, как камыш вечерней порой, шуршали соседи.

— Ну уж и драма! Вот уж когда можно выплакаться вволю!

З а н а в е с.

Зазвонили телефоны в СНК УССР — это жаловались  к о м е н д а н т ы, что им доставляет много хлопот Малахий Стаканчик.

— Очередной секретарь СНК? Звонит комендатура. Дайте, пожалуйста, распоряжение, что же делать с Малахием Стаканчиком? Да с этим сумасшедшим, что пишет проекты. Третью неделю ходит, изо дня в день. И хоть бы один, а то наладил и других водить. Кого? Вот, например, подрался кто-то с женою, он его привел, кто-то кого-то обругал, он обоих приволок, пьяный мочился где-то в переулке, он и его уговорил прийти. Требовал немедленной для них реформы… Слушаю. Да-да-да. А если не послушается, тогда что? (Бросил трубку.) Вот так распоряжение!

В т о р о й. Что он сказал?

П е р в ы й. «Тактично и осторожно посоветуйте, говорит, старику возвратиться домой. В исполком написано, чтобы дали ему должность…» Не поможет бабе и кадило, коли бабу сказило.

В т о р о й. Ты думаешь, он сумасшедший?

П е р в ы й. Если он не сумасшедший, то или ты, или я сумасшедшие, иначе не может быть.

В т о р о й. Э! Просто чудак!

П е р в ы й. А его проекты?

В т о р о й. В них сумасшедшего мало. Я слышал, говорили в СНК — просто набил человечек гороха с капустой, масла с мухами, намешал библии с Марксом, акафиста с Анти-Дюрингом…

П е р в ы й. Ну, если так, пожалуйста — тактично и осторожно посоветуй ему возвратиться домой. Вот он идет.

В т о р о й. Один?