Пьесы полностью

Гиря взглянул на окно. Пошел открывать дверь.

Пришли двое: д е д  с  п а л к о й  и высокий, дородный мужчина — Г о д о в а н ы й.

Д е д  с  п а л к о й (отряхнул снег). Насилу добрались. Если бы ты знал, как метет, бушует, крутит. Прямо тебе целая ливоруция. А тут еще Ларивон чуть дубиной не заехал…

Г о д о в а н ы й. Стережет, как часовой на посту. Насилу угомонили. Фу! А мы к вам, Гнат Архипович, пришли. Не знаете ли вы…

Д е д  с  п а л к о й (перебил). Чего это Смык и Копыстка…

Г и р я. По хатам бегают?

Д е д  с  п а л к о й. Эге… Неужели знаешь?

Г и р я. Знаю.

Г о д о в а н ы й. Кто сказал?

Г и р я. А есть такие. (Показал на двери.) Покуда не так громко разговаривайте, потому…

Г о д о в а н ы й. Ага! Молодец у вас девка!

Г и р я. Да уж свое дело знает.

Г о д о в а н ы й. Так вот мы к вам. Что это значит, что они по хатам бегают?

Д е д  с  п а л к о й. Смотри, как бы чего не вышло, чтоб ты знал…

Г и р я. А уже выходит! Я даже за вами сестриц думал послать…

Г о д о в а н ы й. Вот как!

Г и р я. Выходит так, от архиерея через монашек было предупреждение: завтра заберут из церкви чашу и крест… Пришла такая бумага… Говорится в ней, чтобы это делалось на общих собраниях по народному решению, да Смык и Копыстка не дураки. Знают, что вся беднота на собрание не доберется, так они и махнули по дворам — своих подписывать… Думают без собрания это дело сделать…

Пауза. Сыпнуло снегом в окно.

Г о д о в а н ы й (даже за голову схватился). Да неужели же так и заберут?

Д е д  с  п а л к о й. А?..

Гиря молча поправляет лампадку.

Г о д о в а н ы й. Ну как же, Гнат Петрович?

Г и р я (перекрестился). Пора!

Д е д  с  п а л к о й. Что ты, Гнат?

Г и р я. Пора, говорю!

Переглянулись Гиря и Годованый. Друг друга поняли.

Г о д о в а н ы й (после паузы). Так бьем тревогу!

Г и р я. Да.

Д е д  с  п а л к о й (поднял брови). Да что это — не понимаю.

Г о д о в а н ы й. Это, дед Онисько, такой военный сигнал есть — тревога. Чтобы, значит, ать-два — и все как один на ногах!

Д е д  с  п а л к о й. Ага-ага!.. Теперь ясное дело.

Г и р я. Рано на рассвете сестрицы пойдут по нашим хатам. Будут говорить: не поддавайтесь, и креста да чаши святой — никому. Потому скоро, дескать, конец коммуне…

Д е д  с  п а л к о й. И большевистскому движению, чтоб говорили.

Г и р я. А приходит-таки конец им!.. Вот и золото из церквей забирают, чтоб было на что по заграницам жить. Не допустим, господи!

Г о д о в а н ы й. А если случится что?

Г и р я. Во все колокола ударим, с хуторов людей созовем, стеной встанем!

Г о д о в а н ы й. Да нет, я про протчее…

Г и р я (подняв брови). Вы думаете?

Г о д о в а н ы й. А если не обойдется?

Пауза. Треснуло в лампадке. На лице у Гири тени заиграли. Поправил лампадку и глухо промолвил:

— Ну, что же… и про такой случай есть человек.

Г о д о в а н ы й. Кто?

Д е д  с  п а л к о й. А я опять не понимаю, что к чему?

Г о д о в а н ы й. Помолчите, дедушка. (Гире.) Кто?

Г и р я. Ларивон!

Г о д о в а н ы й (неожиданно, весело). Ха-ха-ха! Это уже иллюзион!

Г и р я (задело его). Не верите?

Г о д о в а н ы й. Да… Глухой же и немой. Как говорили у нас, у драгунов, — идиот!

Г и р я. Хотите, при вас наведу его на путь? (Крикнул в другую комнату.) Войдите-ка, сестрицы, сюда!..

Неслышно появились  м о н а ш к и. Гиря к ним:

— Побегите которая-нибудь да позовите Ларивона. Он там возле овина или возле церкви. Через садик идите!

М о н а ш к и  метнулись вдвоем.

Г о д о в а н ы й. Зря языком трепать будете — он же не понимает!..

Г и р я. Вы меня, верно, дураком считаете?

Г о д о в а н ы й. Да нет! Я Ларивона дураком считаю.

Г и р я. А не такой уж он дурной. Я ему на пальцах и знаками про царя и про коммуну — про все. Да и сам он видел, как обыскивали, как хлеб забирали… Он так зол на комбеды… что держись.

Г о д о в а н ы й. Ох, такой ли он до самого донышка?

Вернулись  м о н а ш к и. За ними, засыпанный снегом, протиснулся  Л а р и о н. Без шапки. На голове белым венком снег.

Г о д о в а н ы й. Да у него шапки нет, что ли?

Г и р я. Да вот как ветер, гроза или вьюга, так он без шапки всю ночь и ходит. (Повернулся к Лариону. Мимикой, знаками ему.) Садись, Ларивон, к печке!.. Погрейся! Да снег отряхни, снег… Да дубину в угол поставь… Не хочешь?.. Ну садись так.