Пьесы полностью

М а н е ж н и к о в. Во время блокады я редко бывал дома. Однажды пришел, а там…

Е л и з а в е т а. Понимаю. Как хорошо я вас понимаю — самой удивительно! Но теперь уж все наладится. Квартиру хорошую дадут, женитесь. Вы не были женаты?

М а н е ж н и к о в. Как-то не собрался.

И г о р ь. Предлагаю поменяться дамами!

Е л и з а в е т а (Манежникову). С Катькой ему потанцевать захотелось. (Громко.) Это нечестно: белый вальс!

И г о р ь (вновь подхватывает Марианну). Николай Гаврилович, не отставайте!

М а н е ж н и к о в. Катя, если позволите…

К а т я. Почему же нет?!

Танцуют.

Д а р ь я. Олесь, ты чего сбоку?

О л е с ь. Смотрю на всех. Интересно.

Д а р ь я. А танцевать?

О л е с ь. Я не умею.

Д а р ь я. Поучу.

О л е с ь. Мне и так хорошо.

Д а р ь я. Зато за столом садись со мной рядочком. Я слышала, ты поешь хорошо. Вместе петь станем. Лады?

О л е с ь. Я с мамой сяду, а вы — с нами. Только не обижайтесь, что я так говорю.

Д а р ь я. Разве можно!

Кончился вальс.

М а н е ж н и к о в. Так ни слова и не сказали друг другу. Плохой я кавалер, Катя.

К а т я. А мне и так понравилось. Могу еще.

М а н е ж н и к о в. Вы слишком добры. Простите за неуклюжесть.

К а т я. Сядем рядом и наговоримся досыта. Только Игоря возьмем с собой. Какой он чудесный человек оказался! Правда?

М а н е ж н и к о в. Более чем правда. Более чем…

Рассаживаются: Манежников с Катей, справа от нее — Игорь, слева от Манежникова Елизавета, рядом с Игорем — Марианна, затем — Никодимова, Олесь и Дарья Власьевна.

Д а р ь я. Зелье сама открою. (Открывает шампанское.) Ай, тоже салют!.. А уж слова говорите, кто пограмотнее. Слова нужны настоящие. (Разливает шампанское.) А, профессор?

М а н е ж н и к о в. Я в ораторстве не очень чтоб.

Д а р ь я. Стыдобища какая! Профессор Советского Союза — нечего сказать.

И г о р ь. Так пусть каждый сантиметр Ленинграда вернется на свое место! Люди не вернулись, а город вернется.

Д а р ь я. Верно: горе — свое, а счастье — общее. Помню, снимали доски с Медного Всадника. Всю блокаду был заколоченный, бедняга. Ох, как ждали люди!.. Вот оно — лицо Петруши нашего, вот и голова коня, и копыта, и змей!.. Это верно все: красотой нашей — да по харе ему, кровососу поганому!.. Девочки из ПВО доски-то сбросили, стоят и поют: «Любимый город может спать спокойно»…

О л е с ь (тихонько подхватывает).

Все поют негромко, оценивая пророческий смысл популярной довоенной песни.

М а р и а н н а (подхватывает).

В с е (вместе).

О л е с ь (вырываясь из хора звонким мальчишеским дискантом).

Пауза.

К а т я (тихо). Выпить забыли.

Д а р ь я. Э, э! Пузырьки уходят! Ну, за все сказанное и подуманное!

Пьют шампанское. Дарья отходит к своему столику, вынимает четыре стопки и свечу. Наливает в стопки понемногу водки, закрывает их кусочками хлеба. Зажигает свечу. То же самое делает Катя, взяв бутылку с водкой из рук Дарьи. Катя передает бутылку Манежникову. Тот тоже наливает водку и ставит свечу. Игорь, проходя в свою комнату из кухни, гасит свет. Манежников подходит с бутылкой к Никодимовой, но она стоит, глядя в пространство, обняв детей. Елизавета отходит к двери, опирается на косяк, потрясенная. Возвращается Игорь с двумя стаканами и канделябром на две свечи, наливает водку, зажигает свечи…