Пьесы для чтения полностью

Идиоты! Не отвечают. Ставь не ставь — все равно сигнализация не работает.

Смотрит на кособокую табуретку.

Иногда хочется сжечь — взять все и сжечь.

В его руке появляется спичка. Рассматривает ее. Кладет на стол.

Я никогда не был марионеткой. Никогда. Скажи, отец, ты ведь меня сотворил другим? (Куклам.) И не хочу, чтобы вас дергали за веревочки!

Пауза.

Не помню, что раньше… Не стало страны… или моей коллекции колобашек?.. Коллекции моих колобашек… или моей Прекрасной страны?..

Помолчав:

Я построил домик из колобашек, сам и поджег.

Помолчав:

На заднем дворе. Возле бывшего бомбоубежища.

Помолчав:

Хуже всего горела колобашка из эвкалипта. Твердое дерево. Идет на телеграфные столбы, мосты, обшивки судов. Это только в листьях эвкалипта — эфирное масло. А древесина — очень плохо сгорает.

И еще:

Я не курю. Не зажигаю газ дома. Впрочем, у меня нет газа, у меня электроплита.

К тому же:

Даже в новогоднюю ночь не зажигаю бенгальских огней. Не переношу хлопушек и фейерверков.

Достает стеклянную банку, переполненную горелыми спичками. Рассматривает.

Самое страшное — это пожар в театре. Особенно во время представления.

Снова спичка в руке.

Каждый раз… на дежурстве…

Зажег об рыжую куклу.

…только одну.

Завороженно смотрит, как спичка горит. Как медленно горит обыкновенная спичка.

Сгоревшую спичку бросает в банку — к другим.

Затемнение.

ЛИЦА:

Роман Петрович

Нина Львовна

Ляля

Офицеров Олег

Швейцар Николай

Двоеглазов

Грибов-Сам

Действие происходит в квартире Романа Петровича — точнее, в одной из комнат — в течение одного вечера.

Большая комната в старом доме. Печь — высокая и широкая — на две комнаты; кафельная, кафель местами потрескался. Мебель не новая, отчасти даже старинная, книжный шкаф, книжные полки, узнается собрание сочинений Достоевского в характерном серо-зеленом переплете. Три кресла. Стол. Этажерка, на ней телефон. Ширма с восточным рисунком. На стенах картины, фотографии, пара афиш. Ветхие обои. Трещины на побелке. Ремонта давно не было.

Роман Петрович мерит комнату шагами. Руки за спиной. Туда-сюда, туда-сюда… Ему невесело. Остановится, подумает, помолчит… Туда-сюда, туда-сюда… Наконец, подходит к стене возле печки, смотрит на вьюшку. Печная вьюшка, по Далю, состоит из рамки, тарелки и колпачка. Роман Петрович открывает вьюшку.

Дыра отверста. Из дыры доносятся голоса — отдельные. Громкие, но невнятные. Кажется передвигают стулья. Или что-то в оркестре…

Входит Нина Львовна. Прислушивается. Похоже, закончены приготовления…

РОМАН ПЕТРОВИЧ (закрыв дыру вьюшкой). Закончены приготовления. (Пауза.) Ну что ж, все к лучшему. (Немного рисуясь.) Дорогая, ты можешь готовить ужин с чистой совестью.

НИНА ЛЬВОВНА (ему в тон). Ужин, дорогой, на сегодня не запланирован.

РОМАН ПЕТРОВИЧ (радуясь каламбуру). Ужин дорогой, дорогая, пусть они скушают. (Показывает указательным пальцем вниз.) А нам бы что-нибудь попроще, подешевше.

НИНА ЛЬВОВНА. Рома, я не шучу. У нас нет ничего.

РОМАН ПЕТРОВИЧ. Как же тебе не стыдно, Нинуль? Понадеялась на угощение?

НИНА ЛЬВОВНА. Пойди в магазин и купи что-нибудь.

РОМАН ПЕТРОВИЧ. Скоро Ляля возвратится. А есть нет.

НИНА ЛЬВОВНА. А есть — есть. Для Лялечки всегда есть. А ты купи.

РОМАН ПЕТРОВИЧ. Не пойду.

НИНА ЛЬВОВНА. Ну и оставайся голодным.

РОМАН ПЕТРОВИЧ. Странно. Ты чуткий человек, Нина. Ты должна понимать, я не могу спуститься. Они меня увидят, как я выхожу. И вхожу. Тем более мимо швейцара. Я не хочу быть замеченным.

НИНА ЛЬВОВНА. Я тоже не пойду.

РОМАН ПЕТРОВИЧ. Сволочи.

НИНА ЛЬВОВНА (безразлично). Сволочи.

РОМАН ПЕТРОВИЧ. Нет, какие мерзавцы! Я придумывал спич.