Пьесы и сценарии полностью

Там, в Двадцать Первом веке, пусть делают с ней, что хотят. Но только б не в нашем её задули, не в нашем — стальном, атомном, космическом, энергетическом, кибернетическом…

ФИЛИПП (недоумевая). и что для этого практически надо делать?

АЛЕКС. Вот это-то и вопрос…

АЛЬДА (Эни). Два дня у гроба перед фотокорреспондентами она рыдала у меня на плече и кричала: «Бедная девочка! я заменю ей отца!» Но едва завалили могилу, я была ославлена воровкой, интриганкой, будто я хотела поживиться папиным роялем. А папа действительно завещал его мне. Мои первые детские воспоминания: он сидит за ним и играет. и девочкой начинал учить меня на нём же… Впрочем, Аль говорит — хорошо, что рояль мне не достался, он не прошёл бы ко мне ни в окно, ни в дверь.

ЭНИ. Как у них всё изменилось в доме! Библиотеку и рукописи распродали, Джума погнали на работу. Тилии был от железного капитана крепчайший нагоняй за то, что она сорвала нам работу с вами.

ФИЛИПП. Уже и Синбар выделяется в отдельный институт — медицинской кибернетики.

АЛЕКС. Финансируют? Те же хозяева?

ФИЛИПП. А что тут плохого? У нас очень плодотворное направление.

АЛЕКС. Даже чересчур плодотворное! Мало-помалу вы подберётесь к чтению человеческих мыслей.

ФИЛИПП. Это бы сверхзавлекательно! Но мысль оказалась изоэнергетична: правдивая и ложная мысль, утвердительная и отрицательная имеют одну и ту же энергию, и ничего не различишь.

АЛЕКС. Какое счастье!

ФИЛИПП. Прямо беда.

АЛЕКС. Так вы не успокоитесь, начнёте щупать форму кривой, я знаю! и в один прекрасный день явятся к тебе джентльмены от учреждения из трёх букв…

ФИЛИПП. Из трёх букв?

АЛЕКС. УМЧ — Управление Мыслей и Чувств. Поставят охрану около твоих электронных машин — и начнут читать мысли граждан. Уж если и это придёт в мир — пусть не через меня. Не хотел бы я тогда не только работать в твоём институте, но и жить на земле.

ФИЛИПП. Не знаю. Пока ещё мы к этому не подошли.

АЛЕКС. Детекторы лжи уже есть, не за горами и это.

ФИЛИПП. Но — ты! Ты! Ты кибернетики отведал, уже отравлен и не бросишь. В какую ж подашься? В космическую?

АЛЕКС. Ничего мы в Космосе не потеряли. Мы на Земле теряем последнее наше.

ФИЛИПП. Так уж не в социальную ли? (Хохочет.) К Тербольму?

АЛЕКС. Да вот есть два письма. Зовёт.

ФИЛИПП. Да никакой у них поддержки нет, финансов нет, вообще лавочка, мыльный пузырь! (Читает.)

АЛЕКС. Он мне и магнитофонное письмо прислал из больницы. (Ставит кассету.)

ФИЛИПП. Что, опять у него с ногами? (Читает, магнитофона не слушает.)

ГОЛОС ТЕРБОЛЬМА (с ленты). Вы всё спрашивали, Кориэл, зачем наука? Вот я снова лежу и вдруг с ясностью понял, что могу ответить. Не надо смущаться внешними целями науки — кто и куда хочет её направить, для чего использовать. Кстати, уже не раз её запрягали везти в одну сторону, а она смеялась и привозила в другую. Но кроме целей явных, видимых всем, у науки есть ещё какие-то таинственные. Как у искусства. Наука нужна не только нашему разуму, но и нашей душе. Осознать мир и осознать человечество может быть так же необходимо нам, как… иметь совесть. Да, такая у меня гипотеза: наука нам бывает нужна — и как совесть! (Пауза.) А сейчас…

Филипп читает, Алекс пристально смотрит на него.

…микрофон перенесут…

АЛЕКС (резко останавливая). Дальше не важно.

ЭНИ (Альде). Живя со мной, он всегда весел, полон энергии. Само счастье наше неужели не оправдывает нас?.. А её мы поместили в самую хорошую больницу.

ФИЛИПП (отдавая письма). Ха-ха-ха! Никакой солидности у фирмы! «Алгоритмы идеально-регулируемого общества»! — да откуда эти алгоритмы брать, если ещё ни один мудрец их не придумал? Нет, скажи, зверь, чем тебе это направление лучше нашего?

АЛЕКС. Да кой-какое преимущество в нём есть.

ФИЛИПП. Ка-кое?!

АЛЕКС. Я понял так: биокибернетика — это вмешательство в самое совершенное, что есть на земле, — в человека! За-чем??!.. Напротив, социальная кибернетика дерзает внести разум туда, где вечно был хаос и несправедливость, вмешаться в самое несовершенное из земных устройств — в человеческое общество.

ФИЛИПП. Так что это будет? Кибернетический социализм? Да вздор! Шарлатанство! Тербольм — фанатик. и никаких боевых качеств у него нет — для пробивания.

АЛЕКС. Ну, попробую добавить я.

ФИЛИПП. Да потом, простое благоразумие: а государство? Да срубят вам всем головы, ты что уже — Каледонию забыл?

АЛЕКС. Вот как раз тут моё преимущество перед тобой: ничего не имея, я ничего не боюсь потерять. Как хорошо, что мы с тобой поговорили! В разговоре-то я и понял: я к ним пойду! Я должен к ним идти!

ФИЛИПП. Смотри! В надежде на успех…

АЛЕКС. В надежде? Нет! Ты не понял. Не в надежде, а в испуге! В боязни успеха! Я пойду к ним для того, чтоб не дать и им когда-нибудь со временем стать Левиафаном, только электронным.

ФИЛИПП (холодно). Да?.. Ну, смотри. Смотри.

АЛЕКС (кладя руку ему на плечо, задушевно). Я смотрю, Фил, — на тебя! Все эти месяцы. и давно хочу тебе сказать, что…