Пьесы и сценарии полностью

НАДЗИРАТЕЛЬ. «Прибоя».

КОСТЯ. За шестьдесят работяг — две пачки «Прибоя»?

НАДЗИРАТЕЛЬ. А парикмахер будет?

КОСТЯ. Ещё «Катюши» пачку прибавишь. Не темни! Из посылок берёшь.

НАДЗИРАТЕЛЬ. Ну, лады, только приходи побыстрей, машины вот-вот… (Уходит.)

НЕРЖИН. Костя! Тут и так работы с новым этапом, на хрена ты связался?

КОСТЯ. Вот ты ещё… олень! Ты ещё ничего не понимаешь. Я ему доходяг спихну, и из нового этапа, и из своих. Зима подойдёт — все в санчасть, косить, дрыном не отгонишь. Я знаю! Пусть едут. (Хлопает в ладоши.) Ангел!

В дверях появляется Ангел — молодой однорукий дневальный.

НЕРЖИН. За что его Ангелом зовут?

КОСТЯ. А он по лагерю летает и рукавом пустым махает, как крылом. Ангел! Из нового этапа вызови ты мне… (Смотрит в список.) Негневицкую. Любка зовут. На цырлах!

АНГЕЛ. Есть Негневицкую Любку на цырлах! (Убегает.)

КОСТЯ. Вот она — парикмахер. Я пошёл. (Из дверей, подмигивая.) Курить — будем!

Соткнувшись с ним в дверях, входит бухгалтер Белоботников, хромой старик в валенках.

БЕЛОБОТНИКОВ (ещё не прикрыв за собой двери, громко). Тут строёвку подписать, Глеб Викентьич! (Закрыв дверь, хромает к столу. Оглядываясь, тихо.) Против вас заговор, Глеб Викентьич! Соломон, Титок, потом Рубен-кладовщик, Посошков-комендант и этот… Ка-Вэ-Че. Я инвалид, меня на общие не погонят, только сердце горит, Глеб Викентьич! В бухгалтерии сижу — всё слышу. Начальника лагеря ждут, чтоб на вас накапать. Книгу приказов у Соломона отберите, отберите книгу приказов! и нарядчику не доверяйте, он и нашим и вашим. Аморальный человек!

НЕРЖИН (оживляясь). Спасибо, папаша! Я их — огневым налётом! Ста-пятидесяти-двух!

БЕЛОБОТНИКОВ. Но — осторожней. Они и срок пришить мастера. В нашем лагере вторые срока клепают — у-у!

Нержин угасает. Входит пышная Бэлла.

БЭЛЛА. Вы разрешите?

Белоботников ухрамывает.

Будем знакомы. (Протягивает руку.)

Нержин пожимает.

(Плавно садится.)

НЕРЖИН (над бумагами, нервно). Быстренько — что?

БЭЛЛА (ничуть не торопясь). Вы не представляете, как приятно видеть за этим столом не какого-нибудь лагерного хама, а образованного интеллигентного человека. Все лучшие люди нашего лагеря просто встрепенулись при вашем назначении.

НЕРЖИН. Какой я интеллигент! Четыре года — солдат, теперь — арестант.

БЭЛЛА. Ах, оставьте, ведь я же вижу человека! Я сама из хорошей семьи.

НЕРЖИН. Очень прошу вас, ближе к…

БЭЛЛА. Вам на первых порах необходимо поставить на все ключевые посты своих людей. Без этого у вас не будет реальной силы. В частности, речь идёт о хлеборезке. Я раньше уже там работала. Меня сняли на общие работы по ложному обвинению, будто я недовешиваю пайки. Вы можете полностью на меня рассчитывать. Если я буду работать в хлеборезке, то минимум три килограмма в день всегда ваши.

НЕРЖИН. Слушайте, мне лично…

БЭЛЛА. Не вам, не вам лично! Конечно, вы не станете кушать чёрного хлеба! Но — продать, но поменять на водку, но кого-то, так сказать, премировать, — ведь вам же надо будет расплачиваться с преданными вам людьми. А как же? Вы ещё молодой лагерник, вы поймёте это потом.

НЕРЖИН. Простите, вы — по какой статье?

БЭЛЛА. Какое это имеет значение? По сто седьмой.

НЕРЖИН. Спекуляция?

БЭЛЛА. Боже мой, какая спекуляция! Пенициллин, патефонные иголки. Очень выгодно, чистенько. (Кладёт на стол Нержина что-то в бумажке.)

НЕРЖИН. А это что?

БЭЛЛА. Это так… вам… На начало жизни. Полкуска.

НЕРЖИН (не разворачивая). Какого куска?

БЭЛЛА. Боже мой, ну, кусок — значит тысяча.

НЕРЖИН. Ни в коем случае! Ни в коем случае! Возьмите сию минуту! (Силой отдаёт.)

Стук.

Да-да!

Робко входят 1-я и 2-я студентки, ещё прилично одетые.

ОБЕ. Разрешите, товарищ начальник?

1-Я. У нас к вам большая просьба…

2-Я. Нас только сегодня привезли…

1-Я. и уже ходят слухи, что отправят дальше.

НЕРЖИН. Да, отправят.

1-Я. У нас к вам очень большая просьба — оставьте нас здесь!

2-Я. и главное — не разлучайте!

Бэлла уходит с достоинством.

НЕРЖИН. Статья?

2-Я. Пятьдесят восьмая конечно.

НЕРЖИН. Пятьдесят восьмая? Хорошо, оставлю. Вы — кто, девочки, будете?

1-Я. Студентки.

НЕРЖИН. Какого института?

1-Я. Бывшего Историко-Философско-Литературного, потом влился…

НЕРЖИН. Ах МИФЛИ! Запорожская сечь свободной мысли?! Германа Никитича Медноборова знали?

1-Я. Ой, как же! Он у нас читал.

2-Я. Какая встреча! А вы…?

1-Я. Среди студентов после войны такие аресты!

НЕРЖИН. Тш-ш! Вы не думайте, что здесь — можно говорить свободно. У вас — по десятке?

ОБЕ (вместе). Нет, по пять лет!

НЕРЖИН. Так тем более берегитесь! Лагерный срок навесят — не оглянетесь.

ЛЮБА (быстро входит). Вы меня звали?

НЕРЖИН. Фамилия?

ЛЮБА. Негневицкая.

НЕРЖИН. Звал. Ну, хорошо, девочки, мы ещё поговорим.