Пьесы [сборник] полностью

Епископ быстро набрасывает на свою обычную одежду золоченую мантию.

ЕПИСКОП(Ирме). Наш префект полиции, бездарь несчастная, отдает нас на растерзанье этим подонкам! (Оборачиваясь к зеркалу, декламирует.) Украшения! Митра! Кружева! Ты, моя золоченая мантия, ты, в первую очередь, хранишь меня от всего мира. Где мои ноги, где мои руки? Что делают они под твоей муаровой завесой? Приспособленные только к парению, они превратились в обрубки крыльев, но не ангельских крыльев, а крыльев цесарки! О несгибаемая мантия, под твоей сенью, в тепле и темноте, возникает самая восхитительная нежность. Именно в этой скорлупе я взрастил свое милосердие, которое скоро затопит мир… Иногда моя рука как нож высовывалась для благословения. Или для кромсания, уничтожения? Как черепашья голова моя рука просовывалась через панцирь. Голова черепахи, осторожной гадюки? И назад в камни. И в укрытии моя рука мечтала… Украшения, золоченая мантия…

Сцена перемещается слева направо, как будто вдвигается в кулисы. Появляется следующая декорация.

Картина вторая

Та же люстра. Три коричневые ширмы. Голые стены. Справа то же зеркало, в нем отражается все та же неубранная кровать, что и в первой картине. Молодая красивая Женщина, будто закованная в цепи, ее запястья связаны.

Муслиновое платье расшнуровано. Видна грудь.

Перед ней — Палач. Это гигант, голый по пояс. Очень мускулистый. Через петлю на его поясе продернут хлыст, который болтается за спиной, подобно хвосту. Судья с загримированным лицом подползает на животе к пятящейся от него женщине. Когда он поднимается, он тоже оказывается непропорционально высоким, благодаря котурнам, невидимым под одеждой.

ВОРОВКА(протягивая ногу). Нет еще! Лижи! Сначала лижи…

Судья делает усилие, чтобы ползти дальше, затем подымается и медленно, с трудом, довольный, садится на скамеечку. Поведение воровки (женщины, описанной выше) меняется, из повелительной она превращается в униженную.

СУДЬЯ(строго). Ведь ты воровка! Тебя схватили… Кто? Полиция… Не забывай, что проворные и надежные отряды моих железных полицейских предупреждают все ваши поползновения. Эти насаженные на вращающиеся стержни насекомые со взглядом, проникающим повсюду, следят за вами. За всеми! И всех вас, пленниц, приносят во Дворец… Что ты на это скажешь? Тебя взяли с поличным… Под юбкой… (Обращаясь к Палачу.) Засунь руку ей под юбку, там ты найдешь карман, пресловутый потайной карман. (Воровке.) В который ты тащишь что попало. Ты ведь ненасытна и совершенно неразборчива. Кроме того, ты идиотка… (Палачу.) Ну, что там было в этом пресловутом потайном кармане? В этом огромном брюхе?

ПАЛАЧ. Духи, господин Судья, лампа, бутылка клопомора, апельсины, несколько пар носок, морские ежи, махровое полотенце, шарф. (Судье.) Вы слышите меня, я сказал, шарф.

СУДЬЯ(подпрыгнув). Шарф? Ага, ага, вот мы и приехали. А зачем же шарф? А, зачем? Кого душить? Отвечай! Ты воровка или душительница? (Очень тихо, умоляюще.) Скажи мне, малышка, умоляю тебя, скажи мне, что ты воровка.

ВОРОВКА. Да, господин Судья!

ПАЛАЧ. Нет!

ВОРОВКА(смотрит на него удивленно). Нет?

ПАЛАЧ. Это на потом.

ВОРОВКА. А?

ПАЛАЧ. Я сказал, что признание еще будет, в свое время. А сейчас отрицай.

ВОРОВКА. Чтобы вы меня опять били!

СУДЬЯ(сладким голосом). Именно, малышка, чтобы били. Сначала ты должна отрицать, а потом признаться и раскаяться. Я хочу увидеть, как из твоих прекрасных глаз польется теплая водичка. О! Я хочу, чтобы ты залилась ею. Сила слез!.. Где мой кодекс?

Роется в своей мантии и извлекает книгу.

ВОРОВКА. Я уже плакала…

СУДЬЯ(делает вид, что читает). Под ударами. Я хочу слез раскаянья. Когда я увижу, что ты влажная, как лужок, я буду удовлетворен.