Пьесы [сборник] полностью

СУДЬЯ(с бесконечной печалью). Только что я собирался быть Миносом. Мой Цербер лаял. (Палачу.)

Помнишь? (Палач перебивает Судью, щелкнув хлыстом.) Как ты был жесток, зол! Прекрасно! А я — безжалостен. Я собирался забить Ад проклятыми, забить тюрьмы. Тюрьмы! Тюрьмы! Казематы, священные места, где зло невозможно, потому что они — средоточие всего земного проклятья. Нельзя совершать зло во зле. Я же более всего хочу не осуждать, а судить…

Пытается подняться.

ПАЛАЧ. Ползите! Поторопитесь, мне нужно пойти одеться.

СУДЬЯ(Девице). Мадам! Мадам! Согласитесь, прошу вас. Я готов вылизать ваши туфли, но скажите, что вы воровка…

ВОРОВКА(кричит). Нет еще! Лижи! Лижи! Сначала лижи!

Сцена перемещается слева направо, как в предыдущей картине, и вдвигается в правую кулису. Вдалеке — пулеметные очереди.

Картина третья

Три ширмы, расположенные так же, как и раньше, но темно-зеленого цвета. Та же люстра. То же зеркало, в котором отражается неубранная кровать. На кресле — лошадка в маленькой плиссированной юбочке, какими пользуются исполнители народных танцев. В комнате — господин несмелого вида.

Это Генерал. Он снял пиджак, затем котелок и перчатки.

Около него — Ирма.

ГЕНЕРАЛ(показывая на шляпу, пиджак и перчатки). Они не должны валяться как попало.

ИРМА. Все сложат, завернут.

ГЕНЕРАЛ. Пусть это уничтожат.

ИРМА. Все уберут. И даже сожгут.

ГЕНЕРАЛ. Да-да, мне хотелось бы, чтоб сожгли! Как города в сумерках.

ИРМА. Вы что-то заметили, когда шли?

ГЕНЕРАЛ. Я подвергся серьезным опасностям. Народ взорвал плотины, целые кварталы затоплены. В частности, арсенал, так что весь порох промок. Оружие заржавело. Мне пришлось пробираться окольными путями, однако на утопленников я не наткнулся.

ИРМА. Я не могу себе позволить спрашивать о вашем мнении. Все свободны, а я не занимаюсь политикой.

ГЕНЕРАЛ. Так поговорим о чем-нибудь другом. Вот что действительно важно: как я смогу выйти из этого дома. Когда я выйду, будет уже поздно…

ИРМА. Кстати о том, что будет поздно…

ГЕНЕРАЛ. Совершенно справедливо. (Роется в кармане, достает несколько банкнот, пересчитывает и передает Ирме. Она держит их в руке.) Когда я выйду, не хотелось бы спотыкаться в темноте. Ведь проводить меня будет некому?

ИРМА. Увы, думаю, нет. Артур занят.

Продолжительное молчание.

ГЕНЕРАЛ(вдруг нетерпеливо). Но… что это она не идет?

ИРМА. Не знаю, что она там делает. Я приказала, чтобы все было готово к вашему приходу. Вот и лошадь здесь… Я позвоню.

ГЕНЕРАЛ. Оставьте, я сам. (Нажимает на кнопку звон ка.) Я люблю звонить. Это все равно что звать в атаку!

ИРМА. Сейчас, мой генерал. О, извините, я обратилась к вам по званию… Скоро вы…

ГЕНЕРАЛ. Тихо! Не говорите об этом.

ИРМА. В вас столько силы, молодости, стремительности!

ГЕНЕРАЛ. А шпоры? У меня будут шпоры? Я сказал, чтобы их прицепили к моим сапогам. К сапогам цвета красного дерева, да?

ИРМА. Да, мой генерал. Красного дерева. Лакированным.

ГЕНЕРАЛ. Да, лакированным, но чтоб на них была грязь.

ИРМА. Грязь и, может, немного крови. Я подготовила награды.

ГЕНЕРАЛ. Настоящие?

ИРМА. Настоящие.

Вдруг раздается продолжительный женский крик.

ГЕНЕРАЛ. Что такое?

Хочет подойти к правой стене и нагнуться, чтоб посмотреть, но Ирма вмешивается.

ИРМА. Ничего. Все время неосторожные жесты, то там, то здесь.

ГЕНЕРАЛ. Но что за крик? Женский крик. Может, призыв о помощи. Моя кровь бурлит… Я рвусь вперед.

ИРМА(ледяным тоном). Успокойтесь, никаких скандалов. Вы сейчас в гражданском.

ГЕНЕРАЛ. Правда. (Снова женский крик.) Это все-таки будоражит. Кроме того, это будет мешать.

ИРМА. И что она там делает?