ЗЕЛЕНОГЛАЗЫЙ
МОРИС. Что ты сказал?
ЗЕЛЕНОГЛАЗЫЙ. Крови не было. Только сирень.
МОРИС. Какая сирень?
ЗЕЛЕНОГЛАЗЫЙ. У него в зубах! У него в волосах! А только теперь ты меня предупреждаешь!
МОРИС. Зеленоглазый…
ЗЕЛЕНОГЛАЗЫЙ. Вы все мне надоели. Через месяц я пойду под нож. По одну сторону машины будет моя голова, а по другую — тело. Потому я так ужасен. Ужасен! И я могу тебя уничтожить. Если моя жена тебе нравится, пойди возьми ее. Ты все крутишься вокруг меня, все крутишься, все ищешь уголок, где бы устроиться, и не боишься, что я тебя прибью.
МОРИС
ЗЕЛЕНОГЛАЗЫЙ. Нет. Пусть посмеется: она тут права. Я бы сделал то же самое. Для начала здесь, а потом и там, по ту сторону. Если, конечно, доберусь. Вот только как подумаю, что она мне это сейчас сообщит, так прямо и скажет… Она хладнокровно пошлет меня к черту, даже не сообразив, что, стоит ей подождать еще пару месяцев, и она все равно станет вдовой. Она могла бы приходить молиться на мою могилу и приносить…
ЛЕФРАН. Она придет. Посещения только начались.
МОРИС. Это не твоя куртка, это куртка Зеленоглазого.
ЛЕФРАН
МОРИС. Это с тобой частенько случается. Ты берешь его куртку уже в пятый или шестой раз.
ЛЕФРАН. А чем он рискует? У него нет секретов, и в этих куртках нет карманов.
МОРИС
ЗЕЛЕНОГЛАЗЫЙ. Вот стервочка! Она бросает меня одного посреди пустыни. Ты уходишь к чертовой матери, исчезаешь!
МОРИС. Если встречу — прикончу ее, клянусь.
ЗЕЛЕНОГЛАЗЫЙ. Слишком поздно. Как только ты ее увидишь, ты скажешь «прощай» Зеленоглазому.
МОРИС. Никогда!
ЗЕЛЕНОГЛАЗЫЙ. Никогда не говори «никогда». Я слишком хорошо знаю друзей, которые постоянно клянутся. Да и не стоит ее трогать, она просто несчастная девчонка. Ей нужен мужчина, настоящий мужчина, а я уже просто призрак себя самого. И всего-то нужно было — научиться писать. Все эти красивые фразы, — мне нужно было выучить их наизусть. Этому можно научиться.
МОРИС. Ты что, оправдываешь ее?
ЗЕЛЕНОГЛАЗЫЙ. Она не заслуживает прощения, но что я тут могу поделать? Или сделать для нее?
МОРИС. Прикончить ее.
ЗЕЛЕНОГЛАЗЫЙ. Вы оба мне просто смешны. Разве вы не видите, в каком я положении? Разве вы не видите, что здесь человек начинает выдумывать истории, и истории эти могут выжить только среди этих стен? Я никогда уже не увижу солнечного света, исходящего от других людей, а вам на меня наплевать? Вам на меня наплевать? Вы не понимаете, что для меня уже вырыта могила? Через месяц я предстану перед судьями. Через месяц они решат, что мне нужно отрубить голову. Отрезать голову, господа! Я-то уже вообще не живой! Я теперь совсем один! Совсем один! Один! Соло! Я могу умереть спокойным. Я больше не ослепляю лучами. Я заледенел.
Заледенел! Ну давайте, падайте на колени перед Снежком, и вы будете по-своему правы. Настоящий пахан — это он. Идите, целуйте ему ноги: ему ведь повезло — он дикарь. У него есть право убивать людей и даже съедать их потом. Он живет в джунглях, — в этом его преимущество передо мной. У него есть свои ручные пантеры. Я-то совсем один. Слишком бел. Слишком устал от камеры. Слишком бледен. Подавлен. Но если б вы видели меня раньше, руки в карманах, с цветами, — всегда с цветком в зубах или за ухом, вместо сигареты! Меня звали… Хотите знать, как? Красивое имя: «Пауло с цветком в зубах»! А что теперь? Я совсем один, жена моя меня бросает…
МОРИС. Ну признаюсь, у меня немного закружилась голова. Когда я вижу ее вот так, сквозь тебя, я схожу с ума.