Ехать было недалеко – и вскоре перед нами предстала воистину эпическая картина. Я даже немного оторопел. Первой отреагировала Наташка.
- Вы, что творите, ироды?
Зрелище напоминало настоящий сюр, родом из дремучего средневековья. Ублюдки привязали женщину к кресту за руки, ноги и шею. Мало того насильно заставив открыть рот, здоровенными кузнечными клещами стали вытягивать язык, принуждая признаться, где она спрятала украденные деньги.
На появление нашей компании, они не обратили никого внимания, продолжая заниматься своим грязным делом. Покрасневшая от возмущения Анастасия, вынув из сумочки кольт, два раза выстрелила в воздух.
Семейка Агафоновых, человек пятнадцать из мужиков и баб разного возраста, оглянувшись, принялась сверлить нас недобрыми глазами. Никакого страха перед оружием они, судя по виду, совершенно не испытывали.
- Вы хто? Чего не в своё дело влезли?- пожилой тип с ухоженной бородой, шагнул вперёд, вытянув в мою сторону указательный палец. Его родственники угрожающе двинулись за ним. У одного молодца в руках внезапно оказались деревянные вилы, второй достал тесак внушительного размера.
- Валите отсюда! Вас сюда не звали!
Эх, миром не разойдёмся! Я сунул руку за пазуху, чтобы достать оружие. Но, эскалации конфликта не произошло. Со стороны деревни послушался шум. Местные мужички, наконец, собрали мозги в кучу – и пришли посмотреть, что тут за разборки.
- Опять ты Захарка, воду мутишь! Я ж тебя предупреждал – не шали!- давешний знакомый Семён, отстранив меня в сторону, встал напротив главного деревенского богатея.
- Мне твои угрозы до ветру! Думаешь, если с япошками воевал, то тебе всё можно? Подумаешь, херой, и на тебя управу найдём!
Но, Семён, находясь явно на кураже от изрядной дозы принятого алкоголя, не стал вступать с оппонентом в долгие дискуссии. Резким толчком, свалив его на землю, он, подойдя к кресту, принялся освобождать несчастную учительницу.
- Пошли отседа, или вас унесут!- коротко бросил он Агафоновым. Толпа за его спиной одобрительно загудела. Агафоновы, прихватив помятого главу, опасливо обходя односельчан, ворча, двинулись на выход из кладбища.
Убедившись, что с учительницей всё в порядке, я подошёл к Семёну – и крепко пожал ему руку.
- Вижу, служил? С японцами воевал?
- Семь месяцев в Порт-Артуре, чудом плена избежал. Господь избавил!- перекрестился тот.
- Две пули словил – два креста получил!- улыбнулся он невольной рифме.
Я, взяв его за плечи, крепко обнял. Уважаю, на таких людях из народа и держится Русская земля.
- Что, давят мироеды? При помещике, поди, легче было?
- Легче!- посмотрел он мне прямо в глаза. Барина, то мы и в глаза не видели. А управляющий не больно строг был, сам жил, подмигнул он, - и нам давал. Лесом свободно пользовались, грибы, ягоды. Валежник, сухостой – собирай, руби – не хочу. Сенокос, коси, где хочешь. А эти, как землицу выкупили, все ходы перекрыли!- щека Семёна дёрнулась.
- Теперь бесплатного ничего не осталось. Всё за деньги. Правильно ты их обозвал – «мироеды». Креста на них нет!
Я усмехнулся: вспомнят ещё крестьяне помещичий «беспредел», сельский капитализм нового времени будет не лучше.
- Будешь в Москве, забегай!- два раза проговорил вслух адрес партийной базы.
- Нам такие люди нужны.
- Окинув меня прищуренным глазом, Семён только кивнул. Не прост парень, ох не прост.
- Ну, прощай! Дай бог, свидимся.
В дороге долго размышлял о непростой ситуации с начальным народным образованием в России. Взять хотя бы эту учительницу. По виду лет за сорок, одета не очень богато, на вид вся из себя невзрачная. Замуж так и не вышла. А ведь по любому в молодости мечтала, как будет сеять среди сельских тружеников, разумное, доброе, вечное. Сколько их таких было идеалистов, растерявших весь свой горячий пыл, столкнувшись с суровой действительностью. Это сейчас правительство стало платить учителям боле менее достойные деньги, а лет двадцать назад? Серость, убогость, суеверия, бесправие, нищета – вот, с чем пришлось бороться выходцам из интеллигенции в российской деревне. Недаром «хождение в народ», организованное народниками, провалилось с оглушительным треском. Сейчас времена изменились, правительству требуются грамотные солдаты, а заводчикам и фабрикантом квалифицированные рабочие. Поэтому, дело сдвинулось с мёртвой точки. В этом году в той же Москве, в начальной школе из числа бедных сословий обучается уже девяносто процентов детей.
