Ну, раз спокойный, то за дверь мы выставили парнишку вежливо, он даже не упал, только фуражка свалилась. А вот с остальными шустриками парни не церемонились, зашвырнув их в оставшуюся от недавнего дождя большую лужу. Сделав своё дело, наша команда спокойно удалилась, плотно прикрыв за собой входные двери. Нет, эти что-то кричали, угрожая всеми мыслимыми и немыслимыми карами. Но, кто их будет слушать? У меня своих проблем хватает. Вот, местные стражи порядка как-то подозрительно засуетились, выбежав сразу вслед за насильно эвакуированными нахалами.
Наглые молодчики оказались мстительными и, по-видимому, весьма влиятельными лицами. Иначе как объяснить то, что вечером ко мне припёрся полицейский наряд во главе с городским приставом. Мне предъявили обвинение в оскорбление члена императорской семьи, предложив пройти в участок для разбирательства. Настроение было плохое и я пошёл на обострение. Послав служивых нах, велел охране удвоить бдительность. И оказался прав!
Через час три десятка конных казаков, выкрикивая угрозы стала нагло ломиться в двери моего подъезда. Хоть какая, но развлекуха. Отвлечёт от тяжких мыслей. Скандальная известность в столице тоже не помешает, а то, похоже, местный бомонд меня всерьёз не воспринимает.
Когда, сверху открылось окно, и на служивых вылили пару тазиков горячей водички – они обиделись. Настолько, что пару раз выстрели поверх голов своих обидчиков. Повредив оконные стёкла. Во как! Но, нам есть чем ответить на подобные акты вандализма.
Надо было видеть, как офигели казачки, когда сверху из того же окна высунулся нос станкового пулемёта Максим, выдавшего в их направление пару длинных очередей. Ребята оказались тёртыми: решив не испытывать судьбу они сдриснули прочь со страшной силой. Теперь будем ждать «тяжёлую артиллерию». В преддверии события велел заменить холостые патроны на боевые. Вдруг не удастся разрядить ситуацию – и придётся прорываться силой. Но, в такое развитие событий, я не верил. Есть у меня запасной козырь в рукаве, давно пора обратить на себя внимание. Пусть даже таким экстравагантным способом.
Колёсики государственной машины крутятся медленно, поэтому подозреваю, что предыдущие акты были предприняты по частной инициативе. Кто-то влиятельный кому-то позвонил, вот последние и подсуетились. Даже не оформив всё должным образом. А вот сейчас всё серьёзно: бунтовщики в центре столицы, вооружённые автоматическим огнестрельным оружием.
На нас не пожалели целую роту. Уважают! Вот только артиллерии не видно. А без неё солдатикам придётся кисло. Понадеявшись на свою численность те стояли открыто. В подъездную дверь опять забарабанили. Выглянувший наружу ствол Максима на этот раз большого ажиотажа не вызвал. В его сторону тут же ощетинились не менее полусотни винтовочных стволов. Армейский капитан, осуществляющий непосредственное командование, стоял спокойно. Видно, как и я, не веря, что дело дойдёт до горячего.
Что же, пора уравнять шансы: с правой стороны улицы вырулил небольшой грузовик. Неловко развернувшись, он скинул укрывающий кузов тент: на военных уставилось рыло ещё одного станкового пулемёта. Капитан задёргался, он прекрасно знал, что такое попасть под перекрёстный огонь. Что-то решив про себя, он наклонился к полному усатому господину в штатском, скромно стоявшему до этого в сторонке. Этого человека я знал, также он имел представление о моей личности немножко больше чем все остальные. Владимир Гаврилович Филиппов, начальник Сыскной полиции Санкт-Петербурга, собственной персоной. Кошко познакомил нас в Москве, ещё в прошлом году.
Поэтому, когда внизу замахали белой тряпкой, я ничуть не удивился. С этого и надо было начинать. А то устроили тут балаган с войсковой операцией.
Капитан был настроен агрессивно, Филиппов в разговор не вмешивался, скромно скрывая улыбку за густыми усами.
Военный настаивал – у него приказ. Всем сложить оружие и проследовать в местные казематы. Бунт должен быть подавлен.
- Ну, какой бунт, право слово. Так, небольшое недоразумение…
- Недоразумение? Вы стреляли по казакам из станкового пулемёта!
- Да то макеты, а патроны холостые…
- Макеты? – капитан аж задохнулся от возмущения, такой откровенной ложью и нелепицей.
- Полноте, давайте не будем доходить до крайности. Сейчас, я позвоню одной даме, она поговорит с мужем – и мы всё порешаем.
- Какой даме? Вы, пьяный или сумасшедший?
- Вот этой! – вытащив из кожаного портфеля большую фотографию, я предъявил её напрягшемуся служивому.
- Полагаю, уровень компетенции её мужа вам прекрасно известен.
Из капитана резко сдулся воздух, остолбенело уставившись на фото, он только и смог, что непроизвольно молча кивнуть головой.
