Уже через несколько дней я понял, что здесь не Братск, а другая стройка и другая жизнь. А как, если не глухим, назвать это место? Вечно серое небо, неказистые постройки и сараи, разбитые дороги, пыльные летом и заваленные снегом зимой. Место, где осенью шли долгие дожди, и казалось, что кроме дождя и липкой грязи ничего нет. Где деревянные мостки, сколоченные кое-где для пешеходов, были единственным спасением от грязи, не считая резиновых сапог. В грустную картину органично вписывались находящиеся в округе шесть исправительно-трудовых колоний (одна – женская), в которых отбывали сроки уголовники всех мастей. Один из таких лагерей находился рядом с нашим общежитием: бараки, высокие заборы в два ряда с колючей проволокой по верху, вышки с автоматчиками и прожекторами. Заключённые, или, попросту, зэки, работали на лесопильном заводе и в различных мастерских. Можно было видеть, как серо-зелёные колонны заключённых шли по дорогам под охраной автоматчиков и собак: утром – на работу, вечером – обратно в лагерь.
И надо же случиться, что именно в таком месте, на реке Шексне, начали строить Череповецкую ГЭС, примыкающую к шлюзу № 7 знаменитого Волго-Балтийского канала. Строительство ГЭС и модернизация шлюза № 7 входили в реконструкцию канала, проводившуюся последние несколько лет. Строителей не хватало, и на земляных и строительных работах использовались заключённые близлежащих лагерей. Работали заключённые на шлюзе № 7 и на Череповецкой ГЭС.
К моему приезду строительство шлюза № 7 было окончено, а на ГЭС монтажные работы только начались. Они шли медленно, не хватало квалифицированных монтажников, сюда никто не хотел ехать. К тому же, конструкция агрегата была новой, и технология монтажа отрабатывалась по ходу работ. Старший прораб монтажного треста «Спецгидроэнергомонтаж» (СГЭМ) Евгений Константинович, пожилой уже человек, нервничал. График работ срывался, совещания шли каждый день. Через пару недель ситуация улучшилась – приехали опытный бригадир, ещё один мастер и с десяток монтажников. Занял соседнюю комнату в общежитии мой начальник, Владимир Фёдорович, опытный инженер, монтировавший турбины ещё до Отечественной войны. Появился сосед и в моей комнате – Володя, инженер с завода, на год младше меня.
Зона на Череповецкой ГЭС представляла собой территорию, огороженную с 4-х сторон заборами с колючей проволокой. Заборы шли со стороны водохранилища, вдоль насыпи шлюза и вдоль реки Шексны. С четвёртой стороны в середине забора располагался контрольно-пропускной пункт (КПП) – ворота для автомашин и для прохода зеков, и отдельный вход для гражданских. По углам зоны – вышки с часовыми, снаружи зону обходили патрули с собаками.
К КПП зеков привозили на грузовиках, они сидели в кузовах на скамьях, на каждой – по 5–6 человек, спинами к кабине. На скамье у кабины лицом к зекам – двое солдат с автоматами и собака. Открывался задний борт, и по команде с последней скамьи один за другим зэки спрыгивают на землю. По команде спрыгивают зэки со следующих скамей, на земле они строятся в колонну, окружённую солдатами с автоматами и собаками на поводках. Также разгружаются остальные грузовики, всё идёт быстро и чётко, слышны только команды и злобный лай натасканных собак. Зэков пересчитывают, офицеры обмениваются расписками «сдал – принял». Грузовики уезжают, и через ворота КПП колонна зэков идёт в зону.
Помню сложные чувства горечи и стыда, охватившие меня, когда я впервые увидал, как людей, словно животных, загоняют в загон в окружении собак и под дулом автоматов. Эти чувства долго не покидали меня, но, в конце концов, прошли.
Я не сильно переживал из-за работы в зоне. Хотя знал, что там нет солдат и надзирателей, и разговоров всяких наслушался – зальют, мол, в бетон – ищи потом! Было много советов, но я запомнил главный – ничего из зоны не выносить, ничего не приносить. Запомнился первый проход в зону через вход для гражданских на КПП, похожий на шлюз. Охранник открывает дверь, и входишь в тамбур, за спиной с лязгом закрывается дверь. В окошко слева называешь фамилию и отдаёшь пропуск, дверь впереди открывается охранником – и ты в зоне. Всё просто и надёжно. Утром, как правило, короткое техническое совещание в комнате специалистов ЛМЗ в здании дирекции, расположенном в сорока метрах от КПП. На ГЭС привычная картина: бетонные стены с торчащей арматурой, узкие проходы и опасные проёмы, строительный мусор под ногами и запах бетона, работающие строители и монтажники. Знакомая симфония монтажных работ: грохот пневматических молотков и кувалд, шум компрессора и шипение сжатого воздуха, треск и сверкание сварки, завывания передвигающегося крана над головой.
