На втором этаже общежития по вечерам мы смотрели телевизор. Особенно много народу набивалось в комнату, когда показывали хоккейные матчи. Рядом с общежитием находился небольшой клуб, где показывали фильмы. Я часто бывал в библиотеке при клубе, в которой имелось неплохое собрание книг, в том числе дореволюционных, была даже энциклопедия Брокгауза. Похоже, многие книги попали в библиотеку после революции из разорённых помещичьих усадеб. Вечерами на катушечном магнитофоне я слушал уроки английского языка и песни популярного тогда Булата Окуджавы: «Король», «Полночный троллейбус» и другие песни 50-60-ых годов, лучшие в его творчестве.
Недалеко от общежития была столовая, куда, как и в клуб, были проложены деревянные мостки. Мы любили эту столовую; обслуживали её симпатичные и добрые женщины, говорившие по-вологодски, сильно окая, что вначале было мне в диковину. В столовой всегда пахло испечённым хлебом – он горками лежал на столах. В те времена хлеб в столовых был бесплатным – ешь сколько хочешь. Блюда из местных продуктов были вкусными и свежими, а порции – большими. А какие пироги и пирожки пекли эти женщины! Сметана и молоко были выше всех похвал, а иногда нам перепадало знаменитое вологодское масло. Оно, как правило, в бочонках поставлялось на экспорт. Вкус и аромат этого масла помнится до сих пор. Увы, уже нет коров и лугов, чтобы делать такое масло. И, конечно, большой отдушиной для нас была рыбалка. Каждое воскресенье – тогда был один выходной и шестидневная рабочая неделя по семь часов – обитатели общежития двигали на рыбалку. Летом – на реку и водохранилище. Зимой – на лёд водохранилища, где можно было часа за три наловить ведро рыбы, правда, не очень крупной. За крупной рыбой ездили на озеро Белое на грузовике. В кузове с нами ехали местные охотники с собаками. Они вылезали раньше, на обратном пути мы подбирали их с подстреленными зайцами. По снежной дороге мы проезжали опустевшие деревни, по сторонам стояли деревянные, часто двухэтажные дома, украшенные затейливой резьбой. Позже, читая «Чёрные доски» Солоухина, я вспоминал эти заброшенные вологодские деревни. На озере Белом мы ловили больших окуней они с трудом проходили через лунки. На «кружки» умельцы ловили крупных щук. В такие дни в общежитии вкусно пахло рыбой.
Мы вели монтаж оборудования, и всегда рядом с нами были зэки: они «вязали» арматуру, ставили опалубку и клали бетон. Они сновали взад-вперёд по всей зоне, что-то делали, что-то таскали, чистили территорию и разводили костры. Они были повсюду. Зэки убирали наши комнаты, и мы не запирали столы и шкафы, зная, что они откроют любой замок.
Конечно, всё это беспокоило и действовало на нервы. Ведь зеки были уголовниками различных мастей – воры, грабители, бандиты, отбывающие сроки за свои преступления. А уголовники – народ особый, у них свои законы, иногда очень жестокие, своя мораль, свои особые взгляды на жизнь. И вот на небольшом пространстве их уголовная жизнь пересеклась с нашей обычной, человеческой жизнью. И ничего страшного не случилось. В зоне было спокойно, работа шла нормально, по графику, без скандалов и происшествий. Это устраивало и администрацию лагеря, и зэковских вожаков, возможно, даже была негласная договорённость между ними. Администрация, хотя и привозила в зону зэков из лагеря строгого режима (сроки – не менее десяти лет), но только тех, кому оставалось до выхода на свободу один, два года. Это – чтобы не было смысла бежать или нарушать порядок. В самой зоне, как видно из случая с моими фотографиями, нужный порядок наводил бригадир. Ему, наверняка, помогали другие авторитеты из лагеря. Их устраивало, что в зону проносились табак, чай, водка и деньги, и всё это могло потом попадать из зоны в лагерь. Зэки в зоне пользовались определённой свободой, легко доставали чай и табак, спокойно чифирили и грелись у костров. Администрация лагеря, ради обеспечения порядка и нормальной работы в зоне, смотрела на эти небольшие вольности сквозь пальцы.
В итоге, за год с лишним в зоне не было каких-либо нарушений и побегов. А из лагерей побеги случались, при мне был такой побег. Однажды ночью вооружённые солдаты разбудили нас. Стуча сапогами, они входили в комнаты общежития, открывали шкафы, светили фонарями под кроватями и с шумом уходили. А утром от зэков мы узнали о побеге. Бежали из лагеря, недалеко от нашего общежития, через вырытый подземный тоннель длиной в несколько десятков метров. Побег удался, бежавших не поймали. Но так бывало редко.
При обсуждении этой темы зэки говорили, что убежать из лагеря или из зоны, в принципе, можно. А вот дальше без помощи извне не обойтись. Ведь в случае побега всё перекрывалось и контролировалось – дороги, вокзалы, машины, автобусы и поезда. Надо было быстро покинуть место побега, нужны надёжные документы и надёжное жильё. А главное – нужно иметь много денег. Тогда имелся шанс быть не пойманными.
