На этот раз я подрезать его не стал. Не потому, что он опять едет с охраной. Не потому, что он едет на работу в Мариинский дворец, где заседает в Заксобрании. Просто жизнь теперь изменилась до неузнаваемости. И мы вместе с ней. И ничего, что несколько десятков невинных человеческих душ на его совести. Это теперь уже не в счёт. Во-первых, — никто ничего не доказал. Во-вторых, — он всё давным-давно отмолил. В той самой церкви, которую сам же и построил. И в-третьих, — время было такое и мы жили по его правилам.
Может кто-то скажет мне: — И поделом! Оглянись на свою жизнь. Что хорошего ты сделал? А я не соглашусь. Ну, допустим, похулиганил я немало. Да. Но я ведь никого не убил и не заказал. И пусть я не такой успешный как вон тот на гелике впереди. Но не потому, что я глупее его. На той трассе он гнал налегке. Вот и обошёл меня на десять кругов. А я тянул на буксире тяжёлый грузовик под названием "совесть".
Тут вы можете вообще в ярость впасть:
— Что за безобразное сравнение. Ведь "совесть" это что-то лёгкое и чистое.
Не стану с вами спорить. У всех жизнь разная. Может для кого-то "совесть" и не имеет веса. А для меня так это очень даже тяжёлая ноша. Но живу я по прежнему легко. Словно танцую рок-н-ролл. Наш с Наташкой танец. Мысленно я его танцую с ней каждый день.
