Соскользнув со спины босса, Андрей обошел распластавшееся на полу тело и не без опаски приблизился к уродливой голове. Один крошечный, глубоко посаженный, глаз монстра был приоткрыт и смотрел куда-то влево. Из пасти выглядывали куски пережеванной человечины. Между зубов, по деснам, сочилась кровь. От Шамана осталась одна нога – правая или левая, Андрей не разобрал. Все остальное тело предводителя Племени монстр успел либо сожрать, либо превратить в фарш. Глядя на эти тошнотворные останки, Андрей даже не пытался отыскать в своей душе крупицу сочувствия. По его мнению, Шаман не заслуживал иной участи и получил по справедливости, будучи съеденным заживо так же, как он и его подельники годами жрали ни в чем не повинных людей.
В этот момент Андрей услышал шаги за своей спиной. Обернувшись, он увидел последнего из оставшихся людоедов. На серой от грязи роже уцелевшего дикаря застыло выражение детского восторга.
– Убили? – закричал он радостно. – Сдох? Сдох ведь, да?
– Да, – ответил ему Андрей.
Он пропустил людоеда вперед, полюбоваться на мертвое чудовище, после чего поднял копье и всадил оружие в его беззащитную спину. Человек с криком рухнул на пол. Андрей ударил повторно, целясь в шею. Острый наконечник перерубил позвонки, и крик каннибала оборвался навеки.
Выпрямившись, Андре окинул взглядом поле боя. Все людоеды были мертвы. Босс тоже. Оставалось выяснить, как обстоят дела с его соратниками.
К немалой своей радости Андрей установил, что Оля не только жива, но и, по сути, отделалась пустяком. Удар о стену оглушил ее на какое-то время, но девушка быстро приходила в себя. Она держалась рукой за бок, в который пришелся удар, и болезненно морщилась при этом, но умирающей не выглядела.
– Ты как? – спросил Андрей, тронув ее за руку.
– Терпимо, – ответила Оля. – Что с этой тварью?
– Вроде бы сдохла.
– А Бродяга?
Андрей поднял голову и нашел взглядом тестера.
– Сейчас проверю, – сказал он.
Бродяга растянулся на бетонном полу, не спеша подавать признаки жизни. Андрей опустился перед ним на колени и с беспокойством воззрился на бескровно-бледное лицо человека из будущего.
– Эй? – позвал он, легонько тормоша тестера. – Эй, ты? Ты еще здесь?
Веки Бродяги дрогнули и медленно приподнялись. Он не без труда сфокусировал взгляд на Андрее и тихим голосом спросил:
– Босс?
– Мертв, – ответил Андрей. – Нам пора идти. Ты сможешь встать?
– Попробую, – неуверенно ответил Бродяга. – Помоги мне.
Поскольку Оля сама передвигалась с немалым трудом, пришлось Андрею тащить Бродягу в одиночку. За тестером оставался след из кровавых пятен. Он все сильнее бледнел и мог в любую минуту потерять сознание. В том числе и навсегда.
– Дверь… – прохрипел Бродяга, слепа шаря перед собой окровавленной ладонью.
– Да, да, дверь, – нетерпеливо проговорил Андрей, когда они остановились возле массивных ворот. – Открывай.
Он понятия не имел, как это сделать. По идее, после убийства босса ворота должны были гостеприимно распахнуться сами, однако этого не случилось. Возможно, тут требовался какой-то ключ или кодовое слово. И знать его мог только Бродяга. Вот только тому с каждой секундой становилось все хуже.
– Открывай! – повторил Андрей громче, с трудом сдерживая желание хорошенько встряхнуть тестера. Остановила его не жалость, а страх того, что раненый Бродяга может не пережить эту процедуру.
– Я…. Сейчас….
Ноги Бродяги, которые и так-то не особо крепко его держали, подломились окончательно. Тестер бесчувственным телом повалился на пол.
– Нет! Черт! Не вздумай скопытиться! – разозлился Андрей, легонько похлопывая Бродягу по щекам. – Да очнись ты, зараза!
Оля, кривясь от боли, опустилась рядом с ними на колени.
– Сдох, что ли? – спросила она усталым голосом. В том не было ни тени сочувствия по поводу только что понесенной утраты. Впрочем, девушка никогда не скрывала своего негативного отношения к Бродяге.
– Не знаю, – пробормотал Андрей, пытаясь прощупать у тестера пульс. Отыскать его удалось не сразу. Бродяга все еще был жив, но держался на этом свете из последних сил. Андрей хлопал его по щекам, тормошил, дергал за уши, но эти процедуры не возымели эффекта. Тестер лежал на полу безжизненным куском мяса, и пользы от него теперь было не больше, чем от разбросанных по арене мертвецов. Поняв, что Бродяга не собирается просыпаться, Андрей оставил его в покое и опустился на пол возле ворот, прижавшись спиной к их холодной железной поверхности. Выход был не просто рядом. Он буквально упирался в него позвоночником. Но как открыть его, из них всех знал только один человек. Который, вероятнее всего, уже никогда и ничего не откроет.
Покосившись на девушку, что устроилась рядом с ним, Андрей спросил:
– Ты как? Сильно ранена?
Оля коснулась пальцами правого бока, болезненно поморщилась и ответила:
– Не знаю. Кости, вроде бы, целы.
Она посмотрела на Бродягу, что лежал перед ними, как главное блюдо на столе, и произнесла:
– И что нам теперь делать?
