Я все ждала, пока он обратит на меня внимание, но, видимо, это не входило в его планы сегодня. Мистер Равнодушие и Невозмутимость решил меня игнорировать. Я потянулась за листом рекламного флаера, он оказался чистым с обратной стороны. Повертела его в руках и все же решилась к нему обратиться.
— Эм-м-м, простите за беспокойство, Ваша Светлость, а у вас ручки не найдется?
Он тут же перевел на меня взгляд, и у меня, как всегда, перехватило дыхание. Не могу привыкнуть к его глазам. Только глядя на них, я начинала понимать выражение "бархатные". Цвет насыщенный, шоколадный, с поволокой. И всегда тяжелый. У него очень большие глаза, всегда чуть прикрытые веками с длинными ресницами. Кажется, что цвет там внутри именно бархатный, а еще в них есть глубина. Непостижимая, как бездна. Невозможно понять, что там происходит на дне. И меня, как всегда, током по всему телу, крошечными мурашками. Когда он смотрит, мне кажется, что я на дьявольском аттракционе, и лечу на бешеной скорости в никуда.
— Зачем?
— Не бойся, я не всажу тебе ручку в шею. Порисовать хочу.
Бровь слегка приподнял, а мне за это выражение лица хотелось его чем-то больно стукнуть.
— Ты прям кладезь талантов. Умеешь рисовать?
— Какая разница. Мне просто хочется рисовать. Скучно с тобой. Ты как робот-андроид.
— Скучно значит? — он усмехнулся, и взгляд слегка потеплел. Я не знала, как он это делает. Умеет разговаривать взглядом, если хочет. Меняет выражение, оттенки. Никогда и ни в ком не замечала ничего подобного. Манипулятор чертов.
— Тоска зеленая. Тебе не говорили, что ты зануда?
— Говорили. Но клоуном быть обиднее, согласись?
Он достал из кармана пиджака красивую серебристую ручку "паркер" и протянул мне.
— Рисуй. Развлекайся, деточка.
Я взяла ее с улыбкой, от которой, по идее, он должен был упасть замертво.
— Что такое? Уже перехотелось?
— Нет. Просто бесишь. Ты как будто не человек, а какое-то устройство.
— Какое? — склонил голову к плечу, и во взгляде теперь блеснул интерес.
— Сложное, хитрое, но вечно одинаковое. Предсказуемо нудное.
Теперь Андрей выглядел совершенно заинтересованным и приподнял брови в искреннем изумлении.
— Даже так. Хм. Действительно бешу. Не соврала. То есть я, по-твоему, не человек?
— Ты просто какой-то ненастоящий.
— А что в твоем понимании — настоящий?
— Ну вот мы летим, а ты сидишь, как изваяние, уставился в свой планшет. Ни одной эмоции на лице. Я даже уверена, что ты там или на сайте "форекса" зависаешь, или журнал "Форбс" листал. Притом тебе ведь совершенно неинтересно это делать, но ты делаешь это при каждой поездке.
Я замолчала, ожидая реакции и понимая, что, кажется, меня понесло куда-то не туда.
— А чего ты замолчала? Продолжай. Мне ужасно интересно.
— Ужасно?
— Да. Прям до дрожи.
— Ты не умеешь веселиться, радоваться жизни, у тебя все расписано по часам и по минутам. Ты всегда знаешь, что в твоей жизни произойдет завтра и послезавтра. Скучно, короче.
— А может быть, надежно и практично?
— Неа. Скучно до оскомины.
— Ну хорошо, а что, по-твоему, я должен был бы делать в самолете, если бы был… как ты там сказала — настоящим?
— Ну, например, поиграть в какую-то игру, пообщаться.
— С тобой? — осмотрел с ног до головы и взгляд задержался на моих ногах, которые я поджала под себя. Он демонстративно долго смотрел на мои колени, а я заставила себя не отреагировать и не одернуть юбку. Мне нравилось, КАК он смотрит… как меняется выражение лица и заостряются черты.
— Здесь есть только я. Значит, со мной. Но ты можешь и сам с собой. Было бы забавно.
— Мы, кажется, уже определились, что я не клоун, да? Хорошо, давай поиграем. Есть предложения?
Я аж поперхнулась кока-колой. Он это сейчас серьезно или издевается надо мной? Хотя не похоже, даже планшет отложил и смотрит прямо на меня. Выжидательно.
— Есть. Давай в "правду и действие". Играл когда-нибудь?
— Конечно.
Улыбается, открутил крышку на минералке и, широко приоткрыв рот, сделал несколько глотков, а я засмотрелась на его скулы и на струйку воды на подбородке. Стиснула ручку.
— Хорошо. Ты первый.
— Правда или действие?
— Действие, Воронов.
Ответила, отпила кока-колу, и, глядя на него, прикусила губу.
— Не боишься? А вдруг я заставлю тебя сделать что-то… очень плохое?
Я усмехнулась, постукивая ручкой по выдвижному столику.
— Я тебя не боюсь, мы это тоже уже проходили.
— Хорошо. Ты сказала, что умеешь рисовать. Нарисуй мне то, о чем ты сейчас думаешь.
Ладно. Ты сам напросился. Я нарисовала робота, совершенно абстрактного, с квадратной головой. Пару волосин-антенн на макушке. В галстуке, пиджаке и планшетом в руках-закорючках. Протянула ему.
— Ого. Так быстро.
Когда перевернул листок, то расхохотался. А я в изумлении распахнула глаза. Он впервые так смеялся. Точнее, я никогда не слышала именно искреннего смеха. Он его преображал настолько, что у меня дух захватило, и казалось, вот тот самый аттракцион сломался, а я полетела вниз, со свистом в ушах и с бешеным сердцебиением. Черт. Какой же он красивый, когда вот такой настоящий… когда смеется со мной. Андрей вытянул руку, присматриваясь к рисунку.
