— Не, ну ничего так. Похож. Правда, волос у меня больше, и голова не квадратная. А так, очень даже. Сколько там у тебя было по рисованию?
— Двойка, Воронов. Я не говорила, что умею рисовать.
— А по пению тоже двойка?
Я запустила в него ручкой, но он поймал ее на лету.
— Да ладно. Я пошутил. Твоя очередь.
— По пению у меня была пятерка, между прочим. Выбирай, Андрей, правда или действие?
— Правда. Люблю людям правду говорить. Спрашивай. Удиви меня.
Я отобрала у него ручку и сунула ее в рот, нервно покусывая. Что б такого спросить, чтоб вывести его из равновесия?
— Хорошо. Кем ты мечтал стать в детстве?
На его лице отразилось искреннее удивление. Он словно не ожидал такого вопроса.
— Ты будешь смеяться.
— Не буду. Обещаю.
— Я хотел быть пожарным.
— Поподробнее, пожалуйста. Не зачту ответ.
— Мне покупали фигурки пожарных и машинки с мигалками, а я поджигал кучки веток и тушил пожары.
— Никогда бы не подумала.
— А ты думала о том, кем я хотел быть в детстве? Серьезно?
— Это уже игра или просто вопрос?
— Просто вопрос.
— А я не обязана отвечать. Так что или играй, или я пропускаю.
— Правда или действие?
— Правда.
— Ого. Становится все интереснее. Твое самое яркое воспоминание?
Самым ярким моим воспоминанием будут твои поцелуи… я даже невольно тронула губы кончиками пальцев.
— Время, Лекса, время, — он глянул на часы, — твоя минута скоро закончится.
— Поцелуй с мужчиной… — Ответила я и отвела взгляд.
— Поподробнее. Иначе не зачту.
Я посмотрела ему в глаза и слегка вздрогнула — он даже слегка подался вперед.
— Я слушаю, Александра.
— Свой настоящий первый поцелуй, когда от прикосновения губ по всему телу мурашки, а в голове шумит, как от алкоголя, и хочется еще, хочется, чтоб губы болели.
Андрей прищурился и слегка нахмурился, резко отодвинул от себя бутылку с минералкой.
— И много их было, настоящих?
— Всего два, — не задумываясь ответила я, и теперь наши взгляды встретились.
В горле тут же пересохло, потому что я не могла понять, что именно вижу там, на дне его глаз. Они потемнели и теперь лихорадочно поблескивали. Он перевел взгляд на мои губы, которые я все еще трогала пальцами. Резко убрала руку, а он выдохнул. Настолько шумно, что даже я услышала.
— Правда или действие?
— Пусть будет правда.
В голове ярко вспыхнули образы, где он в своем кабинете с этой… Настей. Сразу после меня. К черту эту тему. Не хочу туда обратно. Не хочу, чтоб снова больно…
— Какие сказки ты рассказывал своей дочери в детстве?
Теперь он отшатнулся назад и посмотрел в иллюминатор. А я тут же пожалела, что спросила. Наверное, не стоило вот так, переходить сейчас на личное. Надо было что-то другое. Именно о нем.
— Я не рассказывал ей сказки. Потому что долго не знал о ее существовании. Все. Игра окончена.
И снова возникло то самое ощущение, как тогда, в комнате Карины… это физическое чувство… его ненависти ко мне.
— Ты меня ненавидишь, да? — спросила и сама не поняла, как это вырвалось.
Резко повернулся ко мне.
— Да.
Стало больно. Как будто ударил. Сильно, по лицу. Я даже задохнулась от того, что заболело внутри. Только он умел делать мне настолько больно… И мне кажется, что если я позволю себе упасть в эту пропасть, он сделает еще больнее.
— Спасибо. Это было честно.
Но Андрей вдруг встал со своего кресла и склонился надо мной, упираясь руками по обе стороны моего сидения.
— Почему ты решила, что это было честно? Мы уже не играли.
Очень близко. Так близко, что я опять ощутила запах его парфюма и сигарет. Умопомрачительно сильный. Мгновенное опьянение. Даже повело слегка. На губы его смотрю, и у меня скулы сводит от желания, чтобы поцеловал.
— Потому что по глазам твоим вижу, — тихо ответила я, — кожей чувствую.
— Что ты видишь в моих глазах сейчас, Александра?
Сейчас я видела там свое отражение и мне казалось, что оно горит, даже вспышки пламени видны. Они обвивают мое тело огненными разводами, как паутиной. Больше никакого льда. Гореть заживо на дне его темной бездны.
— Не знаю… там столько мрака. Все черное. Ты… ты весь тонешь в своем черном.
— Жизнь далеко не для всех бывает радужной.
Он вдруг провел пальцами по моим скулам и по нижней губе.
— Бывает… Жизнь такая, какой ты сам ее рисуешь.
— Нет, жизнь далеко не такая, какой ты себе ее рисуешь, девочка.
— Я хотела бы раскрасить твой черный, но ты заливаешь мою радугу мраком и ненавистью.
Перехватила его руки за запястья, приближаясь к его губам, как загипнотизированная, чувствуя, как сильно хочется прижаться к ним в жадном поцелуе. На одно воспоминание больше…
— Радуга для маленьких наивных девочек, Александра. Со временем жизнь больше похожа на болото.
Я подалась вперед и обвила его шею руками, притягивая к себе, закружилась во взгляде, как на бешено вращающейся карусели, все поплыло перед глазами и стало нечем дышать.
— Я бы хотела нарисовать для тебя радугу.
Но он вдруг сбросил мои руки и выпрямился, поправляя галстук.
— У тебя была двойка по рисованию. Забыла?
В этот момент послышался голос бортпроводницы:
