– Элементарно, Ватсон, – откликнулся Купченя и принялся шарить по салону “мустанга”, разыскивая тряпку, поскольку переднее сиденье и рулевое колесо были густо перепачканы кровью.
Тряпки нигде не было, зато на полу рядом с задним сиденьем обнаружилась пустая спортивная сумка. Купченя поднял ее, намереваясь использовать в качестве протирочного материала, и сразу понял, что внутри что-то есть – что-то небольшое, но увесистое. Он запустил руку под клапан, и его пальцы сомкнулись на чем-то, что могло быть только пистолетным стволом.
Вынув странный предмет из сумки, Купченя убедился в правильности своей догадки. Ему пришло в голову, что это может быть игрушка, но солидный вес пистолета без слов утверждал обратное. Тогда Купченя решил, что пистолет газовый: уж слишком большим, солидным и смертоубойным он выглядел, чтобы быть настоящим. Пошарив рукой по дну сумки, Купченя нашел еще что-то. Это оказалась запасная обойма, в которой тускло поблескивали самые настоящие патроны.
– Ни хрена себе, – вслух сказал Купченя, мучаясь дилеммой: забрать пистолет себе или утопить вместе с машиной. Купченя был хозяйственным человеком, и просто взять и утопить хорошую вещь, которую можно было безнаказанно присвоить, казалось ему почти кощунством.
– Ну, чего ты там вошкаешься? – перекрикивая рокот двигателя, спросил водитель самосвала, по пояс высунувшись в открытую дверцу. – Время же идет!
– Да пошел ты знаешь куда! – проорал в ответ Купченя, вороватым жестом запихивая пистолет в глубокий карман утепленных рабочих штанов. – Тут все в кровище, как будто кабана резали. Что же мне, прямо так во все это садиться? Протереть надо!
– Так протирай! – крикнул водитель. – Время, браток!
Голос у него опять сделался плачущим, и Купченя презрительно скривил губы, ожесточенно возя сумкой по испачканному сиденью. “Смотри-ка, как тебя разбирает, – подумал он. – А то все гоголем по площадке расхаживал, замечания всем делал – ни дать ни взять, долбаный министр строительства”. Это лишний раз подтверждало твердое убеждение Купчени в том, что восемьдесят пять процентов профессиональных водителей – просто заносчивые козлы.
Он швырнул смятую, испачканную сумку на заднее сиденье, разогнулся и отлепил от нижней губы все еще тлеющий окурок. Привычно зажав его между подушечкой большого и ногтем указательного пальца, Купченя выстрелил окурком куда-то в сторону заднего колеса.
Окурок еще летел, лениво кувыркаясь в воздухе, а Купченя уже понял, что натворил, и вмиг покрылся липким холодным потом. Он хотел отскочить и упасть лицом в мокрый снег, но ноги вдруг сделались ватными, и он остался стоять столбом, глядя на то, как выпущенный его опытной рукой окурок летит прямиком в бензиновую лужу, натекшую из поврежденного бака. Ему казалось, что этот полет длится целую вечность. Он успел о многом подумать за это время и даже вообразил на секунду, что все еще может обойтись, но тут окурок ,с высокой точностью упал в лужу высокооктанового бензина. Бензин вспыхнул, а в следующее мгновение исковерканный бак “мустанга” взорвался с глухим кашляющим звуком.
Купченя наконец нашел себе настоящие неприятности.
Глеб приходил в себя медленно, как ныряльщик, поднимающийся на поверхность с огромной глубины, где темно и холодно, а вода со страшной силой давит на барабанные перепонки, причиняя адскую боль. Боль была первым, что он ощутил, и по мере всплытия она не проходила, а, наоборот, усиливалась. Потом включилось сознание. Несколько минут Глеб думал о том, как ему больно и где именно у него болит, а потом, всесторонне изучив и классифицировав свои болевые ощущения, стал думать о том, откуда они взялись.
Это уже было гораздо более конструктивное направление мыслей, и вскоре он уже во всех подробностях вспомнил все, что с ним произошло. Полным мраком был покрыт только самый конец его утренних приключений. Кажется, он ехал на машине, не вполне соображая, куда и зачем едет, но вот что было дальше, Слепой решительно не помнил. Неужели его угораздило потерять сознание прямо за рулем? Но тогда он должен все еще быть в машине, а не лежать на спине, вытянувшись во всю длину и ощущая под собой чистые простыни. “Или я как-то ухитрился добраться до дома? – подумал Глеб. – А что? Приехал, умылся и лег в постель… Сроду я не ложился спать по утрам, но я же все-таки ранен, так что уважительная причина у меня есть. И потом, кто сказал, что сейчас утро? Может быть, я целый день добирался. Почему бы и нет, раз я все равно ничего не помню?"
Он осторожно приоткрыл глаза. В комнате было светло и сильно пахло стройкой: свежей штукатуркой, известковой пылью, краской и еще чем-то, имевшим самое непосредственное отношение к строительству. “Ремонт у нас, что ли?” – по инерции подумал Глеб, но остатки сонной мути уже развеялись, как туман, и он понял, что находится в совершенно незнакомом месте.
