— Говорите, Рек…
— Госпожа, вам следует сменить гостиницу. Вы привлекли внимание.
Последовала пауза; рыцарь Рек не знал, что его слова отложены на полочку, что Ирене необходимо время, чтобы осознать их.
— Чье внимание я привлекла, Рек?
Он посмотрел удивленно. Вероятно, это само собой разумеется, вероятно, Ирена сморозила глупость…
Под окном буднично бранились хозяйки. Где-то стучал топор, журчали, сливаясь по водостокам, моча и помои.
— Госпожа…
— Извините, Рек, вы не могли бы звать меня просто Иреной, без «госпожи»?
Он нахмурился:
— Госпожа… гм. Ирена… Поклянитесь, что вы и сочинительница Хмель — не одно и то же лицо.
Так.
Она сочла нужным присесть на кровать. По спине, по затылку прошелся противный нервный холод — так, начинается… Зря, зря Семироль смеялся над ней — «почему вы всего боитесь?»
МОДЕЛИ не любят ее. МОДЕЛИ выживают ее, отторгают, почему-то скромная женщина навлекает на себя всевозможные неприятности, гонения, беды…
Она с трудом взяла себя в руки. Нельзя волноваться — будущему ребенку вредно…
— Рек, а… откуда такая мысль? Почему именно сочинительница Хмель?
Рыцарь смотрел испытующе. Ее небрежный тон не обманул его. Он по-прежнему ждал ответа.
— Хорошо, я сменю гостиницу, — сказала она поспешно. — Только…
Смена гостиницы не поможет. Бежать, бежать из города, вернуться домой… То есть в развалюху, которая может считаться ее домом… Найти в окрестностях повивальную бабку — и родить, как предсказывал Семироль, на соломе, и будь что будет…
Будь что будет. А если ребенок умрет?! А если умрет она, а ребенок останется один в этом мире, сиротой, подкидышем?!
— Я и есть сочинительница Хмель, — сказала она хрипло. — Только… что я такого сочинила, чтобы меня преследовать?!
Рек молчал.
Некоторое время Ирена изучала его побледневшее лицо. Потом наклонилась, ища под кроватью дорожный мешок. Нащупывая среди собственной привычной одежды — куртка, брюки, ботинки — жесткие, свернутые трубочкой листы…
Она прихватила свои рассказы с собой. Она не могла их оставить…
Но и прочесть их она не решилась. Смешно или нет — она боялась разочарования.
«История о том, как голубка принесла мертвому юноше алую розу…» «История о рыцаре, который совершал зло, чтобы быть бескорыстным»… «История о скупце, который раздавал, чтобы»…
Что хорошего можно написать под таким названием?!
Рука ее шарила в темноте все более нервно. Свитков не было.
Шаги на лестнице — или это ей кажется?..
Забыв о конспирации, она вытащила мешок на свет. Рек может увидеть ее куртку и штаны — но, может быть, он не догадается, что это женская одежда, и не подумает об Ирене плохо…
Бумаг не было. В то время как Ирена отлично помнила, что…
Стук в дверь. Она невольно содрогнулась.
— Госпожа… Откройте.
— Кто там? — спросила она автоматически.
— Открывайте, именем герцога!..
Рек шагнул к двери. Лицо его было столь же сосредоточенным, как тогда, на перекрестке, перед разорением рынка… Но не это поразило Ирену. А поразило то, что рука рыцаря в кожаной перчатке лежала на рукояти меча.
Удары в дверь слились в непрерывный грохот. Гости больше не стучали — они ломились.
А что ж Семироль говорил — что в этом мире нет ни стражи, ни инквизиции?!
Она метнулась к окну. Второй этаж; руки невольно легли на чуть округлившийся живот. Нет, прыгать никак нельзя…
— Рек… Ради создателя… объясните мне — что происходит?!
Долгих несколько секунд они смотрели друг на друга. Светлые брови рыцаря изгибались двумя значками «тильда», а плотно сжатый рот казался не минусом даже — тире…
— Рек, — сказала она шепотом. — Защитите меня…
Дверь слетела с петель. Следом за ней в комнату ввалились двое — Ирена успела разглядеть только плюмажи на шляпах да огромные шпоры на сапогах, когда Рек коротко шагнул вперед и хватил ближайшего гостя мечом, плашмя, по голове. Гость рухнул, не успев поздороваться.
Второй развернулся, отводя клинок для удара; мечи встретились, и звук был такой, как будто кто-то позвонил в рельсу. Отпрыгнув, рыцарь наступил на край занавески, затрещала, расползаясь, ткань, рухнул умывальник, заливая ковер водой и устилая пол фарфоровыми черепками, разорванный гобелен повис на одном гвозде. Завизжала на лестнице служанка, произошло множество мелких событий, воспринять которые Ирена была не в состоянии, потому что случались они куда быстрее, чем она могла соображать…
Тот, кто вломился, стоял теперь спиной к стене, тяжело дышал, буравил рыцаря глазами:
— Я… при исполнении… Провидение… не простит.
— Я бескорыстный, — сказал Рек сквозь зубы. — Мне все равно.
Протянул руку в перчатке, схватил за локоть обомлевшую Ирену:
— Идемте… Скорей.
Из города удалось выехать беспрепятственно, но почти сразу же за воротами рыцарский конь на ровной дороге угодил копытом в яму, и Ирена узнала, что бывает, если «лошадь охромела». Дальше продвигались пешком, без дороги, в сопровождении тучи ненасытных комаров; рыцарь молчал, и Ирена молчала тоже.
Это обязанность рыцаря — защищать попавших в беду дам? Традиция — или все-таки добровольная инициатива бескорыстного Река-Шиповника?..
— Куда мы идем, Рек?
Он наконец-то разжал губы:
— В надежное место…
