В пасти каменного чудовища мелькнул, приглашая, огонь. Ирена приблизилась на негнущихся ногах; сразу стало ясно, что придется становиться на колени. Хоть бы подушечку предусмотрели, мерзавцы…
Осторожно, будто боясь испортить прическу, она просунула голову зверушке в пасть. Вот уже любители дешевых эффектов…
На лицо ей лег свет. Она зажмурилась; яркий факел, снабженный зеркалом-отражателем, конструкция, как у прожектора, дикий народ, а вот поди ж ты…
— По доброй ли воле ты пришла, госпожа?
Тот, кто спрашивал, оставался невидимкой. Только голос выдавал мужчину, немолодого, уставшего за длинный рабочий день, собирающегося расправиться с последней посетительницей — а потом пойти в трактир и спокойно, неузнанным, выпить с друзьями пива…
— Да, — она машинально кивнула, ударившись подбородком о зверушкину челюсть.
Пауза. Долгая пауза, во время которой ее изучали, и холод от каменной морды ручейками потек по спине: опознали! У всех Толкователей имеется ориентировка на неблагонадежную сочинительницу Ирену Хмель…
Вздох в темноте:
— Не желаешь ли ты злого Толкователям, Высокой Крыше, вольному городу?
Толкователь удовлетворился осмотром. Зачем ему лишние хлопоты, да еще в конце рабочего дня…
— Нет, — она с трудом удержалась, чтобы не помотать головой.
— Скажи, в чем твое смущение, и я истолкую тебе волю Провидения, с тем чтобы ты следовала ей сознательно и радостно…
Формула была заученная. Ирене потребовалось время, чтобы осмыслить ее — Толкователь, между тем, не был расположен к лирическим паузам:
— Говори же…
Дочь моя, мысленно добавила про себя Ирена. В процедуре действительно было что-то от таинства исповеди — только вот свет бил в глаза, будто на жестоком допросе…
Надо подумать. Надо собраться с мыслями.
Сотни вариантов вопроса придумала она накануне — и ото всех отказалась. Одни были слишком экзотичны, другие фальшивы, третьи…
Она боялась попасться на вранье. Толкователи просеивают людей, будто песок — им ли не выявить ложь, тем более что Ирене вранье давалось столь же натужно, как нерадивому школьнику — высшая математика…
— Говори, — повторил Толкователь, и в голосе его обозначилось раздражение.
Она набрала в грудь воздуха:
— Сестра моя беременна, господин. Отцом ее ребенка есть упырь, страшное существо, питающееся живой кровью. Отец мой пытался убить упыря, и брат мой пытался убить упыря — но он ушел невредимым… — Ирена перевела дыхание, лихорадочно решая, не стоит ли добавить одну-две подробности. — Он ушел… не тронутый ни осиновым колом, ни серебряной пулей, — она на мгновение запнулась, — а пулей у нас с деревне называют серебряную… иголку… А сестра моя понесла, и известно, что родит она упыреныша, дитя-кровопийцу, и что скажет Провидение, если нерожденный плод того… вытравить?
Яркий свет демонстрировал невидимому Толкователю ее замешательство, смущение и страх. Пусть видит. Ясно, по крайней мере, что бедная женщина не врет…
Сейчас он добреньким голосом скажет очередную заученную формулу — и отпустит ее с миром, спускаться обратно по бесконечной лестнице, сознательно и радостно. Ведь можно себе вообразить, сколько молодых дурочек с нежеланным ребенком во чреве являлись сюда, чтобы посоветоваться насчет Провидения. Вдруг оно допускает, как выразился бы Ник, аборты по социальным показаниям…
Или нет. Сейчас он кликнет стражу, и палач в пыточной камере уточнит и происхождение ребенка, и заодно содержание вредного рассказа «О раскаявшемся»…
Толкователь молчал.
Неужели она сумела его, всезнайку, озадачить?..
— Добровольно возлегла твоя… сестра с упырем — или по принуждению?
Ага. Сам факт плодовитого союза с упырем сомнений не вызывает, и то хорошо…
— По принуждению, — сообщила она без колебаний. — Он угрожал лишить ее жизни…
— Сколько лет твоей сестре?
А это, интересно, зачем?
— Тридцать, — сказала она с запинкой.
— Сколько времени, как зачат плод?
Она заколебалась. Ее дело — усложнить Толкователю задачу, а вовсе не получить совет в реальной житейской ситуации…
Кстати, пауза, которую он сделал перед словом «сестра», говорит о том, что…
— Отвечай, госпожа.
— Два месяца, — пролепетала она, умышленно сокращая срок. Ей тяжело было соображать в режиме вопрос-ответ; ее собеседник сразу же понял, конечно, что никакой «сестры»…
— Точно ли известно, что ребенок будет кровопийцей?
Секундное колебание. Ей казалось, что за световой стеной она различает силуэт Толкователя…
— Вероятность девяносто процен… то есть девять к одному…
Молчание. Раздражало потную кожу грубое полотно, мешал ненавистный корсет, поскорее бы все это закончилось…
— Обожди, женщина.
Силуэт исчез. А через несколько секунд погас факел.
Ирена вытащила голову из пасти каменного зверя. Ожесточенно протерла слезящиеся глаза. За стражей он пошел… или все-таки за своим премудрым шефом? Так просто… нет. Так не бывает…
А если они взяли Семироля — и сейчас устроят им очную ставку?!
А если…
После света в глаза темный мир вокруг виделся темно-вишневым. И зеленая свечка, манящая, как палец утопленника…
