Памятуя вчерашнюю встречу с Фоменко, я с самого начала представляюсь Струлису и показываю свое удостоверение. После этого он становится еще угрюмее.
Надо вам сказать, что вчера вечером, после разговора с Фоменко, я все-таки не выдержал и заехал на работу. И позвонил в Ригу своему дружку Арнольду Риманису. Он работает в республиканском уголовном розыске. Отличный парень и талантливый сыщик. Мы знаем друг друга не понаслышке. Арнольду достаточно дать в руки лишь одно, даже самое тоненькое и слабое звено, и он медленно и терпеливо вытянет всю цепочку. И пунктуален он, как хронометр. "Завтра звоню тебе в девять тридцать", - сказал он мне. И действительно позвонил сегодня утром в это самое время и кое-что сообщил дополнительно об Освальде Струлисе. Оказывается, при всех своих отрицательных качествах, за которые его выгоняли с работы из двух колхозов, и несмотря на его бесконечные ссоры с женой, он обожает ее и сына, а ссоры происходят только на почве его слепой и неугомонной ревности, которая тоже может любую женщину свести с ума. Хотя в определенных дозах это каждой приятно, лукаво добавляет Арнольд. Словом, ни о каком романе в Москве, даже о попытке его завести, речи быть не может. И если в этом убежден Арнольд Риманис, то сомневаться не приходится. Однако молоденькие сотрудницы министерства заметили, что Струлис ухаживал за Верой. Ошиблись? Ну, нет. В таких вещах эти особы не ошибаются. Что же тогда? Может быть, это было, так сказать, деловое ухаживание? Какая-то помощь требовалась Струлису от Веры? Он же отменный хитрец, ловкач и доставала. И его угрюмая внешность весьма обманчива. Да, вот это и надо проверить в первую очередь. Ну, и, конечно, тот злосчастный понедельник, особенно вечер того дня.
- Когда вы приехали в Москву? - спрашиваю я.
- В воскресенье, - хмуро цедит Струлис. - Не это, а то.
- Вы приехали в командировку?
- Да. Командировка.
- С какой целью?
- Получить два автомобиля, один автобус.
- Вам это легко удалось?
Струлис бросает на меня исподлобья быстрый, подозрительный взгляд.
- Вполне законный порядок.
В разговоре с таким сдержанным, немногословным человеком надо быть особенно внимательным, чтобы суметь уловить еле заметные оттенки настроений и интонаций. Сейчас я чувствую, что Струлис нервничает. Ему явно не нравятся мои вопросы, относящиеся к его служебным делам здесь, в Москве. Небось что-то крутит, ловчит к мухлюет. Но Вера вряд ли помогла ему тут, несмотря на все круги, которые он вокруг нее делал. Не таким человеком была Вера.
- Вспомните, Освальд Янович, - прошу я, - что вы делали, как провели следующий по приезде в Москву день - понедельник. Где были, с кем встречались.
- О, весь день... вспоминать?
Точно так же ответил мне вчера и Фоменко. Приезжему действительно очень трудно вспомнить во всех подробностях, от начала и до конца, один из суматошных дней, проведенных в Москве. Особенно командированному, да еще если он приехал с таким хлопотливым заданием.
- Ну, вспомните хотя бы вечер, - соглашаюсь я.
Я помню, эта моя уступка принесла Фоменко явное облегчение. Но тут я этого не чувствую.
- Зачем? - резко спрашивает Струлис, полоснув меня враждебным взглядом.
Я с трудом удерживаюсь, чтобы не ответить резкостью. Нельзя. Вредно и недостойно. И все-таки в голосе моем звучит неприязнь, тут уж я ничего не могу поделать.
- Я могу вам и не отвечать на ваш вопрос. И все равно вы обязаны ответить на мой. Обязаны, Струлис. Но я вам все-таки кое-что объясню. Вы знаете, что погибла сотрудница министерства Вера Топилина?
- Знаю. Только это не объяснение.
- Вы были с ней знакомы?
- Да, был. Ну и что?
- Вы встречались с ней вне министерства?
- Это никого не касается.
- Извольте ответить на мой вопрос. Мы ведем официальное расследование по делу Топилиной.
- Встречался... - стиснув зубы, цедит Струлис.
- С какой целью?
- Личной. Красивая девушка.
- Не стройте из себя ловеласа, - строго говорю я. - Ваша Велта, по-моему, этого не заслужила.
Щеки Струлиса неожиданно розовеют, и в сузившихся глазах мелькает растерянность. Он молчит.
- Будете отвечать?
- Нет.
- Ладно. И так ясно. Теперь вспомните, что вы делали вечером в прошлый понедельник.
- Был в гостинице. Смотрел телевизор. Хоккейный матч. Рижане с московским "Динамо". Потом звонил домой.
- В котором часу звонили?
- Около десяти. Можете проверить.
- Обязательно.
Мы действительно все проверим. Но я уже и так чувствую, что Струлис на этот раз говорит правду. В тот вечер он не был с Верой. И я могу кончить этот неприятный разговор.
Мы сухо прощаемся.
Струлис, не оглядываясь, уходит, аккуратно и неслышно прикрыв за собой дверь.