- А я в первый раз здесь, - вмешивается молодая женщина. - Подруга уговорила. Вон она за тем столиком сидит. Такая красивая, в голубой кофточке, видите?
Она смеется.
- Значит, подруга ваша здесь не первый раз? - спрашиваю я.
- Второй. Она тут в прошлом году была. Так хвалила.
- Именно этот санаторий?
- Ну да.
- Она, наверное, летом была. А сейчас ноябрь.
- Все равно, - бесшабашно машет рукой моя новая знакомая. - Главное, это отдыхать и ни о чем не думать.
- А это кому что, - усмехается один из инженеров. - Мне, например, главное - подлечиться тут. Как раз на год хватает.
- Кстати, давайте познакомимся, раз уж нас свела судьба, - предлагаю я и обращаюсь к молодой женщине: - Не могу же я называть вас "товарищ аспирант" или "гражданка из Свердловска"?
- А я и этого о вас не знаю, - смеется она. - Меня зовут Рая. А подругу мою Валя.
Мы все представляемся друг другу, и это получается необычайно церемонно и смешно. Вечером мы уславливаемся идти все вместе в кино.
Так проходит первый день моей необычной командировки.
Все-таки удивительно быстро привыкает человек к новому месту, к новому ритму жизни, ее незнакомому распорядку, к новым людям вокруг. Проходит день-другой, и уже кажется, что ты здесь давным-давно и все тебе уже знакомо и даже привычно. Счастливая все-таки способность.
Так получается у меня и в этот раз. На третий день моего пребывания в санатории я уже полностью осваиваюсь с необычной для меня обстановкой и даже начинаю делать кое-какие открытия.
К этому времени, между прочим, я становлюсь обладателем небольшой уютной комнаты с балконом, на пару с молодым и веселым шахтером из Кемерова Виктором Богдановым. У него только что зарубцевалась страшенная язва, но Виктор полон сочувствия ко мне, и тем смущает меня невозможно. Логика его рассуждений предельно проста.
- Ну хорошо, - говорит он. - Мне такая хреновина поделом. Точно. Если бы ты столько выпил, сколько я, у тебя бы их четыре было. У меня еще порода крепчайшая. Но ты-то вообще не пьешь, я же вижу...
- Нет, почему же... - пытаюсь возразить я.
Но Виктор решительно меня обрывает:
- Это не называется пить. А тоже, понимаешь, такое страдание заработал.
Словом, с Виктором мы подружились в первый же вечер.
Вполне благополучно проходит у меня и первое свидание с моим лечащим врачом, пожилой женщиной с удивительно молодыми и добрыми глазами. Я, по-моему, очень точно описываю ей свои ощущения от недавно зарубцевавшейся язвы желудка. Во всяком случае, я ничего не забываю из инструктажа, который провел со мной врач нашей медчасти. И хотя моя курортная карта авторитетно подтверждает все мною сказанное, Клавдия Филипповна - так зовут моего лечащего врача - после весьма поверхностного, на мой взгляд, осмотра почему-то довольно скептически отнеслась к моим жалобам.
- Ну что ж, милый юноша, - вздыхает она и смотрит на меня своими добрыми, в лучинках морщин глазами. - Лечитесь, коли приехали. Давайте-ка назначим вам электрофорез через день... Вот так, - она делает запись в мою курортную книжку. - И тоже через день будут у вас ванны. Нижние, в парке. Талончики вам сестра выдаст. Хотя... талончиков этих у нас маловато. Да и чего вас гонять лишний раз в парк... - Она зачеркивает свою запись в книжечке и поднимает на меня глаза. - Попринимайте-ка кислородные у нас тут, в корпусе. Не возражаете?
Я чувствую себя и без того весьма неловко, а тут еще использовать дефицитные талоны. Поэтому я энергично поддерживаю ее решение относительно кислородных ванн, хотя не имею ни малейшего представления о том, что это такое. Вместо воды кислород, что ли?
Во время нашей беседы я, конечно, не забываю о подлинной цели своего приезда сюда. И, улучив удобный момент, спрашиваю:
- Вы, наверное, многих своих больных помните?
- Конечно, - кивает седеющей головой Клавдия Филипповна, заполняя мою историю болезни. - Люди приезжают к нам два-три года подряд. Только тогда лечение дает настоящий и длительный эффект. Но есть больные, которым это не требуется.
Последнее, вероятно, относится ко мне.
- В прошлом году у вас здесь сестра моя лечилась, - говорю я.
У меня всего два пути к человеку, изображенному на фотографии. Первый это через Веру. Сначала найти людей, которые помнят ее, а затем выяснить, помнят ли они, с кем она дружила здесь и, может быть даже, кто за ней ухаживал. Второй путь - это показать фотографию и попросить вспомнить того человека, при этом даже не называя Веру. В первом случае разговор удобно как бы невзначай завести о сестре. Во втором - это, допустим, подходящий к случаю разговор о школьном или институтском приятеле, которого давно потерял из виду и неожиданно обнаружил на этой фотографии. Причем в последнем случае указываю совсем не на того человека, которым интересуюсь. Тут важно завязать разговор вокруг фотографии.
С Клавдией Филипповной я начинаю разговор о сестре.
- Как ее фамилия? - интересуется она. - Тоже Лосева?
- Нет. По мужу. Топилина. Вера.
На секунду мне становится грустно. Вот я уже и выдал Веру замуж.