- Подумайте! И сестренка моя тоже в это время была здесь. Но осталась не очень довольна.
Так, слово за словом, и я "вспоминаю", что случайно захватил фотографию сестры, и, порывшись в карманах, показываю ее заинтересовавшейся Вале, прикрывая плащом от дождя.
- Ой, эту девушку я помню! - восклицает Валя, указывая на Холодову. Это Оксана. Интересно, когда же это они без меня ездили? А вашу сестру я, кажется, тоже помню. Они с Оксаной вместе жили. Как ее зовут?
- Вера...
Я все больше начинаю ощущать смерть Веры, как потерю не только очень хорошего, но и мне лично знакомого и дорогого человека. Это чувство растет во мне по мере того, как я узнаю эту девушку, ее жизнь, ее поступки, слова, ее привязанности и радости, и... Нет! Вот бед ее и горестей я пока не знаю. А ведь это именно то, что мне следует знать.
- Вера? - переспрашивает Валя и задумчиво качает головой. - Нет... что-то не припоминаю... - И вдруг, оживившись, восклицает: - Ой, и Костя здесь! Тоже снялся, надо же! Вот он, видите? - и она указывает на того самого парня, который меня так интересует.
- А кто он такой? - как можно равнодушнее спрашиваю я. - И почему бы ему не сняться?
- Да нет, ради бога, пусть снимается, - машет рукой Валя. - Просто у меня с ним была смешная история. Раз вы все равно за мной не ухаживаете, то я вам расскажу. Ой, вы просто умрете, честное слово!
Она звонко смеется и стреляет в мою сторону глазками. Правда, все это больше рассчитано, как я замечаю, на внешний эффект.
Мы идем сейчас по главной аллее парка, соединяющей два самых больших и красивых павильона с минеральными источниками. И народу здесь масса, разноплеменного и разноязыкого. Идут компаниями, семьями. Шум, говор, смех кругом. Много детей, женщин. И это несмотря на дождь и холод. Ничего не поделаешь, наступило время предобеденного "водопоя". И конечно, каждый второй мужчина обращает внимание на мою спутницу.
- Этот Костя, - оживленно продолжает Валя, делая вид, что увлечена разговором со мной и не замечает посторонних взглядов, - работал в санатории культурником. Ну, знаете... всякие там вечера танцев, викторины, экскурсии. Так вот, он дико за мной ухаживал. И один молодой человек тоже. Так Костя, знаете, грозился его убить. Я дико боялась. Он все может, если загорится. Он даже меня грозился убить, представляете? Если я не отвечу на его чувства. Он как сумасшедший был. И вот не успела я уехать, а он уже с другой фотографируется. Тут, оказывается, число проставлено, видите? Это через неделю после моего отъезда. Верь вам всем после этого.
Валя заливисто смеется, откинув головку, и незаметно оглядывается.
- Ну, почему же вы думаете, что он тут за кем-то ухаживает? - улыбаясь, спрашиваю я. - Он, наверное, организовал эту экскурсию, и все. А у вас сразу такие мысли.
- Ой, вы его не знаете! - машет обеими руками Валя. - Он уже влюбился. Я вам ручаюсь. Может быть, даже в вашу сестру. Она очень хорошенькая, кажется. И конечно, не давал ей прохода. И грозил убийством. Это уж обязательно. Вот такой это ненормальный псих.
- А может быть, он влюбился в Оксану?
- Может быть. Я же не знаю. Все это уже было после меня, - охотно соглашается Валя.
Она-то, конечно, знать не может. Зато знаю я, в кого этот Костя влюбился. И даже знаю, чем все это кончилось. Да, характер этого Кости делает такой конец вполне возможным. И ведь тем же самым все это могло кончиться и у Вали. Если бы этот негодяй, допустим, не встретил Веру, а отправился бы по Валиным следам, к ней в Свердловск. И я как-то совсем по-другому смотрю на свою жизнерадостную и легкомысленную спутницу.
- Костя и сейчас работает в санатории? - спрашиваю я.
- Не знаю, - равнодушно пожимает плечами Валя. - Я его что-то не вижу. А сегодня вообще понедельник. Он выходной.
Мы наконец заходим в гулкий, с высокими сводами павильон, становимся в одну из коротких очередей и через минуту уже подставляем свои кружки под краник, потом отходим в сторонку и через силу выпиваем теплую, невкусную воду.
- Гадость какая! - морщится Валя.
Но я лицемерно возражаю:
- Чего не сделаешь, чтобы быть здоровым.
И становлюсь противен самому себе. Кроме того, мне вдруг приходит в голову, что, наверное, не так уж и полезно пить в таком количестве эту отвратительную воду на здоровый желудок. Но посоветоваться по этому поводу я ни с кем, естественно, не осмеливаюсь. Впрочем, надеюсь, что мне не придется долго испытывать на прочность мой бедный, ни в чем не повинный желудок. А последнее открытие решительно приближает конец всей операции.