Не меньшее изумление вызвал совершенно мокрый человек с чемоданчиком и у служителей "Бэнк оф Нью-Йорк". Странный посетитель открыл депозит на сто тысяч долларов. От такой суммы наличности у видавшего виды управляющего чуть глаза на лоб не полезли, но благодаря многолетнему опыту и выучке, тот всё же сдержался и не подал виду. Не стал он звонить и в участок, ибо получил такие чаевые и обещание на последующие, что это покрывало размер его месячного жалования. Тем более что клиент пообещал дальнейшее сотрудничество. После всех формальностей выписанная чековая книжка проследовала в карман Милослава Крайновича. Естественно, со стороны соглядатая, ответственного не только за четверых подопечных, но и за расходы членов экспедиции, охотников за военными разработками Николы Теслы, сей шаг был единственно правильным, – в отличие от банка расплата внушительной суммой наличными за два номера вперёд на месяц в роскошной гостинице вызвала бы у персонала ненужные подозрения.
Клаус Штольц выбрал руководителем операции серба по национальности не случайно. Тот знал как минимум четыре языка – родной (это может пригодиться при общении с великим соотечественником – Теслой), русский, английский и немецкий. Кроме того, умел отлично стрелять, владел техникой рукопашного боя. И ещё обладал одним замечательным для работы качеством – на сон в сутки ему хватало четырёх-пяти часов. Независимо от степени усталости.
Милослав Крайнович. Серб с польскими корнями. 44 года. Рост под метр восемьдесят, крепкого телосложения, но не грузный, скорее, поджарый. Светлые, цвета спелой пшеницы волосы, прямой нос, волевой подбородок и глаза… Зеленые. Цепкие, колючие, прожигающие собеседника насквозь. Они как будто жили на лице своей жизнью и не вязались с, казалось бы, располагающей внешностью. Впрочем, глаза становились таковыми, когда Милош был сосредоточен, в минуту опасности или пытался проникнуть в мысли собеседника. Он излучал какую-то особую ауру. В присутствии таких людей чувствуешь внутренний озноб, как при входе в кабинет зубного врача. От его "буравчиков" хотелось найти укрытие. Редко, кто выдерживал пронизывающий взгляд. В тоже время, серб, вовсе был не лишён чувства юмора, и когда ребятам удавалась шутка, Крайнович, едва скрывал улыбку. Сам шутил редко, и выражалось это, скорее, в сарказме. Когда Глебов, ещё в Кубринском бункере, увидел ухмыляющегося Милоша, вспомнил выражение Льва Толстого. Писатель говорил, что о человеке можно судить не столько по тому, как и что тот говорит, как грустит или думает, а по тому, как он улыбается и смеётся. Ничего хорошего про кривые ухмылки и саркастические усмешки Крайновича Сергей сказать не мог.
Как-то во время слежки за Теслой, сидя в арендованной машине, Генка пытался подколоть Милоша. Мол, что же ты, сербский братушка? Россия всегда вас защищала, жизни наши парни клали за вас, а ты продался немцам, фашистам, которые всех славян хотят изничтожить. На что "продавшийся" серб отвечал:
– Мои родители работали на вашу советскую разведку. Прокололись. Ваши их убрали. Слишком много знали. Мне не за что любить Советский Союз. К тому же Штольц взял мою семью, как и ваши, в заложники. Я любого порву и готов на всё, чтобы сохранить им жизнь. И вас не пожалею. – При этом Крайнович так посмотрел на Николишина, что тот поверил, но все же спросил:
– А если мы тебя замочим? Нас четверо.
– Тогда вы не вернётесь назад. Только я знаю, как это сделать. Я – ваш обратный билетик.
– А мы тебя пытать будем.
– Невозможно, у меня, где надо, спрятана ампула с ядом.
– Ну, допустим, мы или враги тебя прижмут, высосешь её, и операции – конец. Или случайно, не дай Бог, погибнешь…
– За нами придут сюда другие. Такие же, как вы себя называете, попаданцы. Так что, мочить меня – смысла нет. Лучше оберегайте. Иначе – всем вам и мне, как говорят русские, – пи…ец.
– А если нам понравится здесь жить, и мы не захотим…
– Подумайте о ваших близких, Штольц не перед чем не остановится. И потом, другие найдут вас здесь.
"Найдут – это вряд ли, – подумал Гена, – а вот насчет родных и близких, сволочь, прав".
***
После посещения банка решено было двинуться на 5-ю Авеню в магазин, торгующий модной одеждой "Томсон и сыновья". Таксисты долго не сажали мокрых пассажиров. Пришлось в темных улицах выжимать джинсы и майки. И все равно нью-йоркские извозчики косились с подозрением и уезжали. В итоге помогли все те же зеленые купюры.
Забраться в закрывшийся уже в час ночи магазин для Милоша не составило труда – в чемоданчике, кроме всего прочего, имелся набор отмычек.
Костюмы сидели безупречно. Уж подобрали себе. Так что в лобби "Уолдорф-Астории" пятеро смелых явилась "как денди лондонские одеты".
