– А я в Минске, на двухгодичных учился. После срочной в Краснодарский университет поступил, на последнем курсе предложили в органы, потом Минск и обратно домой. Я ж местный, с Кубани; родители, мама с папой, в станице под Тихорецком живут. Зову их в Краснодар, так ты что! Ни в какую! У нас, мол, хозяйство, кура-птица, живность всякая, язви ее в коленку! А у мамы руки больные, летом-то ничего, но зимой беда! Пальцы сжать не может. И боли страшные. Батя говорит, днем она виду не подает, а ночью, во сне, стонет и плачет. Говорю: «Мама, давайте я вас врачам покажу, что ж вы мучаетесь, разве так можно?» Бесполезно. «У вас своя жизнь, – говорит, – ты на ответственной работе, мы тебе и Светочке мешать только будем»… Бесполезно разговаривать… А ты-то как? Родители живы?
– Мама. Я с мамой живу. Родители разошлись, когда мне было тринадцать. Сначала жили втроем в одной комнате в коммуналке: мама, старший брат и я. Потом брат женился, получил квартиру и уехал, а я остался с мамой.
– Вот оно как! Язви меня в коленку! Я-то подумал: «Сынок какого-нибудь крупного начальника»… Чего улыбаешься? А что я должен думать? Парень молодой, работает в центральном аппарате, начальство к нему с уважением, вывод какой? Блатной, как пить дать, блатной. Сереж, не обижайся! Чего дурная голова не придумает? Давай лучше еще по пивку, я возьму.
Их разговор прервал голос Михалыча:
– …Нет, Слав, я тебе говорил, что они здесь; куда они денутся с нашей подводной лодки? Молодец, Нестеров, не обманул ожиданий старших товарищей… Андрей, сиди! Мест хватит… Та-а-к, чем угощаем гостя? Пивом? Понятно! Пиво без водки – это для разводки!
Услышав слова Позднякова, Нестеров подумал: «Не попадет сегодня Прокопов ни в ЦУМ, ни в Пассаж». И был не прав. Часа через два, перед самым закрытием, в Петровский пассаж они все-таки попали. Все вместе. Правда, ничего не купили, поскольку в состоянии, в котором находились, никак не могли договориться по расцветкам на отдельные изделия, заказанные Светланой, женой Прокопова. Общим голосованием решили перенести поход Андрея по магазинам на понедельник, а все ранее принятое залакировать красненьким…
Воскресенье прошло для Нестерова в постоянной борьбе с головной болью. А уже в понедельник, с десяти утра, они с Лукашевым, стажером, начали «шерстить» билеты в кассах Аэрофлота.
Когда девчонки, работающие там, принесли им пачки, сшитые суровыми нитками, Нестерову чуть плохо не стало. Во-первых, количество, ну, и качество тоже. Разбирать эти каракули?! Врагу не пожелаешь такого счастья… Через пару часов внимание стало притупляться, работа двигалась крайне медленно. К тому же активно действовали внешние рассеивающие внимание факторы: молоденькие симпатичные блондинки, брюнетки и особенно одна рыженькая, веселая, в коротенькой юбочке. Все они с завидной регулярностью мелькали перед глазами, туда-сюда, туда-сюда. Ножки, ручки, кофточки, бретелечки… Как тут можно работать нормальному человеку?!
Нестеров, чтобы ускорить процесс, стал изобретать всякие методы совершенствования неблагодарного труда: по первой букве фамилии; по номеру паспорта. Потом плюнули и вернулись к первоначальному варианту: к полной проверке фамилии и паспортных данных. Совершенно ошалевшие, к шести часам они вернулись в Управление. Оказалось, теперь вся надежда на них: нигде никаких зацепок, чтобы выйти на Капсалова, так и не нашли.
Второй день тоже прошел впустую. Только на третий, уже в состоянии отчаянности и безнадежности, Нестеров услышал от Лукашева с сомнением в голосе: «Серега, я, кажется, нашел!» Трижды проверили, все сходится – он! Вылет – завтра, в шестнадцать пятнадцать из Внуково. Бегом рванули в Управление, времени оставалось меньше суток. Поздняков вызвал еще двоих, стали прикидывать, где ждать и брать Капсалова. Получалось, самый ожидаемый вариант – аэровокзал на Ленинградском проспекте. Подготовили план проведения операции: две бригады наружки, Поздняков и с ним три опера работают на аэровокзале; еще одна бригада и два опера в режиме ожидания подстраховывают в аэропорту Внуково.
Доложили заместителю начальника Управления, который после переговоров по «кремлевке» «обрадовал»: дали только одну бригаду наружки в составе шести сотрудников на двух машинах. Начальник своей рукой внес исправления в документ и поставил утверждающую подпись. План перекраивали на ходу.
За два часа до отправления автобуса к ташкентскому рейсу они приехали на Ленинградский проспект, расположились, распределили сектора наблюдения и роли при захвате Капсалова. Однако прошло два с половиной часа, а объект не появился. По условному знаку Позднякова все собрались в центре зала.
– Дальше ждать бесполезно. Давайте во Внуково, там только Сомов и стажер, вдвоем они ничего не сделают. Всех возьмешь? – спросил он, обращаясь к старшему бригады.
– Возьмем. Плотненько будет, но ничего, не маленькие… Погнали, мужики!
