Быт семьи, отношения родителей были на редкость гармоничными. Александра Андреевна отличалась практичностью, экономно вела хозяйство, большое внимание уделяла детям. Ее внешность описал в своей книге младший сын Модест: «По свидетельству лиц, ее знавших, это была женщина высокая, статная, не особенно красивая, но подобно героиням романов тургеневского периода с чарующим выражением глаз и наружностью, невольно останавливающею внимание. Решительно все, кто видел ее, единогласно утверждают, что во внешности ее было что-то исключительно притягательное. <…> В памяти Петра Ильича облик матери сохранился в виде высокой, довольно полной женщины с чудным взглядом и необыкновенно красивыми, хотя не маленькими руками. “Таких рук нет больше и никогда не будет! – часто говаривал он, – их целовать хотелось без конца!”»[17]. Одной из главных черт характера матери композитора была строгая доброта, «более выказывавшаяся в поступках, чем в словах».
Илья Петрович был необыкновенно заботливым и внимательным мужем и отцом. Он невероятно трепетно относился к любым мелочам жизни и быта. В августе 1844 года Александра Андреевна отправилась по делам в Санкт-Петербург. Илья Петрович с маленьким Петей провожали ее из Воткинска, проехав с Александрой Андреевной часть пути. По возвращении Илья Петрович написал ей письмо, в котором изложил все, что было после их расставания:
«Ангел мой!
Прощаясь с тобой вчера, я не заплакал явно только потому, чтобы не показать себя малодушным в глазах окружающих, но, несмотря на то, что крепился, слезы невольно потекли из глаз, и я закрыл их, лаская Петю, неутешно плачущего о том, что мама не взяла его в Петербург. Проводив тебя и весь следовавший за тобой поезд, я сильно почувствовал цену разлуки и едва в состоянии был укротить себя. Я был странен, рассеян и непонятлив до крайности. Лошади уже были готовы, Петя стал успокаиваться, его посадили в коляску… Шестерка лошадей и форейтор его занимали, однако ж, всхлипывая, настоятельно требовал тебя догнать и посадить с тобой. Ту же минуту мы поскакали. Петя заснул. <…> У нас станции летели, как верстовые столбы. На третьей, пока переменяли лошадей, я выпил стакан портеру и, взяв с собой Петю, пошел вперед. Мы прошли пешком… 2 версты. Здесь догнали нас экипажи, и поскакали снова»[18].
Все время пока Александра Андреевна отсутствовала, Илья Петрович практически ежедневно в мельчайших подробностях сообщал в письмах обо всех детях:
«Дети спят, благодаря Бога, спокойно, и я при этом сплю хорошо. Поля пред утром сходил три раза, но здоров и весел, слава Богу; однако ж, все-таки дали ему белок и вымазали животик. Саша здорова и весела, как Ангел. Петя, после вчерашнего наказания, стал умен и послушен. Все в доме благополучно»[19];
«…исполни все необходимые надобности, хорошенько повеселись, да и отправляйся с Богом домой, ко мне, к детям. Ах, как сладко прижму я тебя к груди своей! Поленька беспрестанно у меня на руках, оттого я пишу к тебе прерывисто. Сейчас играл (у меня) на столе песочком, но это наскучило. Петя и Саша играют на дворе. Сашечка, благодаря Бога, очень поправилась, стала полненькая и резвушка. Петя мил по обыкновению. Плачет редко»[20].
Скучая по матери, четырехлетний Петя впервые обращается к композиторскому творчеству. В соавторстве с младшей сестрой Александрой они создают песенку «Наша мама в Петербурге». Об этом и других подробностях воткинской жизни Илья Петрович сообщал своей супруге:
«Дети здоровы. У Поленьки чесанье все еще продолжается, оттого он по ночам бывает беспокоен. Доктор его лечит, и мы строго за ним наблюдаем. К овсяному супу привык и охотно кушает. Петя и Саша всегда играют вместе и беспрестанно ссорятся, разумеется, что Саша первенствует и обижает брата. Я всегда их мирю поцелуями. Оба ссорящихся очень милы. Сегодня приехал в Завод какой-то ст[атский] со[ветник]… фамилию не помню, и просил экипажи, чтобы быть у меня в Заводе. Он главный начальник всех межевщиков по Перми и Вятской губ[ернии]. Поутру я его принял, но обедать не пригласил. Саша с Петей сочинили песню “
Когда Пете было пять лет, состоялось его первое небольшое путешествие – вместе с Александрой Андреевной и кузиной Анастасией Поповой они побывали в Самарской губернии на Сергиевских водах – курорте, знаменитом своими серными источниками. Сама поездка, пребывание на водах запомнились мальчику, ведь здесь он «ни с кем не делил ласк и внимания боготворимой матери, новизна мест, знакомств – всё вместе оставило самое светлое и отрадное воспоминание детства»[23].
