Сильное переутомление привело к тому, что Петя стал капризен и раздражителен. Затем он тяжело переболел корью, и «эта болезнь довершила его нервное расстройство»[36]. Все занятия пришлось отложить на неопределенное время.
Жизнь в столице, требовавшая больших расходов, заставила Илью Петровича Чайковского вновь поступить на службу. Илья принял предложение занять пост управляющего Алапаевским горным округом. В апреле 1849 года семья Чайковских вновь отправляется на Урал.
На посту управляющего Алапаевскими заводами Илья Петрович быстро зарекомендовал себя талантливым инженером. Под его руководством был разработан проект устройства пудлингового производства. Позже он принял на себя дополнительные обязанности инспектора Невьянских заводов, расположенных на некотором расстоянии от Алапаевска. Но его бескомпромиссность в отношении злоупотреблений приказчиками и управляющими заводами, выявившимися при первой же ревизии, вызывала недовольство со стороны заводовладельцев.
В Алапаевске семья Чайковских стала еще более многочисленной – в 1850 году родились близнецы: Анатолий и Модест. С ними проживали племянница Ильи Петровича Анастасия Попова, приехавшая вместе со всеми из Воткинска, сестра Александры Андреевны – Елизавета Андреевна Шоберт, потерявшая мужа, и ее дети – Амалия, Вильгельмина и Екатерина, няни детей, Глафира – кормилица Модеста и Анатолия, гувернантка Анастасия Петрова, Мария Фосс – бонна детей Шоберт (Машурочка) и горничные.
Чайковские часто ездили в гости, на пикники, танцевальные вечера, самым любимым развлечением были домашние праздники: Рождество Христово, Пасху, именины домочадцев. Продолжали ставить своими силами «живые картины». Сюжеты (о турках, итальянцах, цыганах) воспроизводились со всеми подробностями костюмов и обстановки.
Чайковские неоднократно вместе с детьми ездили на знаменитую Ирбитскую ярмарку. Она находилась на пути между Европейской и Азиатской Россией, вдали от водных путей, поэтому на ярмарку, когда устанавливался санный путь, европейские товары на пути на Восток встречались с азиатскими товарами, идущими на Запад. Во время ярмарки Ирбит становился и местом развлечений, устраивались выставки, действовал театр.
Петр неоднократно вспоминал свои поездки на ярмарку: «Вы были в Ирбите, как пишете? Ах, я очень помню, как в прошлый раз я был в Ирбите с Папашей и очень веселился! Мы были в кабинете восковых фигур и в выставке стеклянных вещей. Я все очень хорошо это помню»[37].
Уже в Алапаевске домашнее музицирование большей частью обеспечивал Петя – он часто играл во время детских развлечений. «Иногда мы между собой танцуем или поем под музыку Пети. Он очень мило играет, можно подумать, что взрослый человек. Нельзя сравнить его теперешнюю игру с игрой на Воткинском заводе», – писала его кузина Лидия Фанни Дюрбах[38].
В июле 1850 года десятилетний Петр вместе с матерью Александрой Андреевной покинул Алапаевск, как оказалось, навсегда. Десять лет детства, проведенного на Урале, стали дня него единственным абсолютно счастливым отрезком жизни, в окружении семьи, в атмосфере любви и гармонии.
В начале августа 1850 года Александра Андреевна отправилась из Алапаевска в Санкт-Петербург. С ней была ее падчерица Зинаида, дочь Александра и сын Петр. Главной целью поездки было определение его в учебное заведение. Дорога в кибитке, практически через всю Россию, заняла более трех недель. Первое, что сделала Александра Андреевна по приезде в столицу – повела детей в Большой (Каменный) театр на парадный спектакль, посвященный 25-летию коронации императора Николая I. Исполнялась опера Михаила Ивановича Глинки «Жизнь за царя» – первое живое знакомство будущего композитора с оперным театром.
Изначально родители намеревались определить Петра вслед за старшим братом Николаем в Горный корпус, по стопам отца. Но, оказавшись в столице, Александра Андреевна поменяла решение. Выбор пал на Императорское Училище правоведения. Свою роль здесь сыграло пристальное внимание родителей к интересам и способностям сына. Воспитание мыслилось для Петра всестороннее. Александра Андреевна писала мужу в Алапаевск, что «… не забыла, конечно, подумать и о музыке, грешно бросить начатое доброе дело»[39].
Определившись с учебным заведением, Александра Андреевна подала в совет Императорского Училища правоведения прошение:
