С Грушиным они сблизились сразу. Каждый год Горшков приезжал в О КБ‑2 и интересовался новыми разработками. Ему как никому другому Грушин рассказывал о секретах своей «ракетной кухни», о процессах, происходящих при принятии решений, о мобилизующих и реальных сроках, которые требуются для их исполнения, о необходимости непрерывного приложения усилий, без которых любые перспективные работы будут иметь тенденцию к застою.
Результат их встреч нередко позволял ускорить даже, казалось бы, четко идущие работы. Так, уже через несколько недель после принятия решения об унификации ракет комплексов С‑125 и М‑1 совместные испытания М‑1 было решено перенести на эсминец «Бравый» проекта 56 вместо намечавшегося ранее большого противолодочного корабля «Комсомолец Украины» (пр. 61). В итоге летом 1960 года на «Бравом» установили пусковую установку М‑1, что позволило в полную силу приступить к отработке комплекса.
Тогда же Горшковым была всемерно поддержана идея об унификации для наземного и корабельного использования следующей серии грушинских ракет – В‑601 и В‑601П. С ним Грушин обсуждал и вопросы создания «главного зенитно‑ракетного калибра» для кораблей, на роль которых «шестисотой» при всех своих положительных качествах все же не годились.
Первая попытка развертывания подобной работы была предпринята сразу же после вступления Горшкова на пост главкома. Но рассматривавшаяся тогда система М‑3 с ракетой В‑800 так и не вышла из проектной стадии. Сопровождавшуюся всем необходимым набором постановлений и приказов работу Грушин сразу же отнес к категории «малоперспективных», из‑за чрезвычайно жестких требований, предъявленных к В‑800, неопределенности судьбы самого корабля. Проект 81 планировалось создать в виде специализированного корабля ПВО, призванного обеспечивать защиту от воздушного нападения караванов, портов и военно‑морских баз. Для решения столь масштабных задач В‑800 должна была уничтожать ракеты и реактивные бомбардировщики, летящие со скоростями до двух скоростей звука, находящиеся на дальностях до 55 км, на высотах от 2 до 25 км. При этом, исходя из условий эксплуатации ракет на корабле, длина В‑800 не должна была превышать 10 м, а наибольший поперечный размер – 2 м.
Ознакомившись с подобными требованиями, Грушин поставил перед своими подчиненными соответствующую задачу, не ожидая каких‑либо положительных результатов. По его мнению, подобные требования опережали свое время лет на 10–15. И дело было не только в возможном отсутствии у него смелости мысли – об этом можно было не беспокоиться, но в возможностях промышленности, для которой вырисовывалось нечто запредельное.
И все‑таки на бумаге удалось все. Грушин смело дал «добро» на вариант ракеты с активной ГСН, поскольку при заданной максимальной дальности полета ракеты радиокомандная система не могла обеспечить необходимой точности наведения. Для В‑800 была также принята схема с маршевым ЖРД и боковыми твердотопливными ускорителями, которые в отличие от имевшихся в те годы аналогов были расположены в передней части ракеты. Как было отмечено в эскизном проекте, подобная компоновка позволяла обеспечить требуемую аэродинамическую устойчивость ракеты на стартовом участке полета без применения каких‑либо дополнительных стабилизаторов. В свою очередь, в хвостовой части было предложено установить основную часть аппаратуры ракеты, что объяснялось облегчением ее герметизации и улучшением условий контроля в корабельных условиях.
Подобные проектные изыскания были завершены к апрелю 1957 года, с выпуском эскизного проекта. Но о дальнейшей судьбе проекта В‑800 Грушин уже не беспокоился – в стране начиналась глобальная переориентация флотских программ в пользу строительства атомных ракетных подводных лодок. Мощный надводный флот, даже защищаемый кораблями ПВО, в решениях о перспективных оборонных программах не просматривался.
Тем не менее отказываться от корабельных ЗРК средней и большой дальности в ВМФ не собирались. К концу 1950‑х годов в судостроительных организациях начали прорисовываться проекты кораблей, которые должны были вписываться в новые реалии военно‑политических доктрин, в том числе и кораблей совершенно нового для нашей страны класса, таких как противолодочный крейсер проекта 1123. Отношение к подобным кораблям у моряков было особым.
Главнокомандующий Военно‑морским флотом, адмирал флота Владимир Николаевич Чернавин вспоминал:
